Но до чего же она худая! И сейчас худоба особенно заметна.
– Тисса, – я отчетливо понимаю, что с возрастом ошиблась, – сколько тебе лет?
– Шестнадцать, – отвечает она, слегка краснея. – Будет. Через неделю.
Ну, Урфин, педофил несчастный… и пусть только попробует соврать, что не знал. И Кайя тоже получит. За соучастие.
– Иза, – Ингрид помогает выровнять швы на рукавах, – по меркам нашего мира она уже взрослая.
Про мерки этого мира я уже наслышана. Спасибо.
– Дай-ка это сюда, милая. – Сняв с руки цепочку, Ингрид надела ее Тиссе на шею. – Если тебя уже записали в ряды падших женщин, то хотя бы получай от этого удовольствие.
Глава 4
ЧУЖИЕ ДОЛГИ
Не хотите наступать на одни и те же грабли? У нас богатый выбор!
Рекламная вывеска над лавкой, где представлены новинки сельскохозяйственного инструмента
исьмо на сей раз обнаружилось в книге.
Листок надушенной бумаги, сложенный хитрым образом, вызвал подспудный страх, и Тисса не могла бы сказать, когда и почему этот страх появился.
Не было для него причин…
Письма – это лишь слова. Она ведь сама мечтала, чтобы с ней говорили о любви и чтобы сердце трепетало, а в груди рождалось томление, которому положено было рождаться в подобных случаях.
Но не страх же!
Просто Тисса опять все неверно истолковала. Ее вовсе не преследуют, а…
…а просто пишут письма.
Каждый день. Иногда и чаще.
Оставляют письма среди ее вещей, и леди Льялл не видит в том дурного. Всего-навсего игра. Придворная. Из тех, которыми увлечены все леди, ведь не думает же Тисса, что леди куда более благородного происхождения, нежели она, способны на опрометчивый поступок?
Да и есть ли зло в словах?
Нет.
Но слова почему-то становятся злыми. И Тисса знает, что, как бы она ни хотела спрятаться от них, у нее не выйдет.
«Моя прелестница, вы пишете мне про обязательства, которые связали вас, и тем наполняете душу мою печалью. Ведь что есть данное слово против истинного чувства? Смею привести вам вердикт Суда Любви, в котором мне довелось принять личное участие. Вопрос был таков: «Возможна ли истинная любовь между лицами, состоящими в браке друг с другом?» Прения длились долго, и вердикт был вынесен единогласно: «Мы говорим и утверждаем, ссылаясь на присутствующих, что любовь не может простирать своих прав на лиц, состоящих в браке между собою. В самом деле, любовники всем награждают друг друга по взаимному соглашению совершенно даром, не будучи к тому понуждаемы какой-либо необходимостью, тогда как супруги подчиняются обоюдным желаниям и ни в чем не отказывают друг другу по велению долга…».
Тисса отложила письмо, не смея читать дальше.
Она ведь умоляла оставить ее!
Она твердо и в выражениях изысканных в последний раз два дня подбирала, стараясь выразить именно то, что чувствовала и думала.
У нее есть долг.






