Когда она проснулась, небо было темным, а ее часы показывали, что она отключилась на тридцать пять минут.
Теперь ей придется ехать более поздним автобусом, чем хотелось бы, и идти по темным улицам, где иногда собираются банды хулиганов.
О Господи! Она не покормила Эмилио ужином! Но тогда почему он не плачет?
Фелиция поспешила в комнату с игрушками. Сына там не было.
Она позвала его и услышала странный звук — как будто бьет крыльями пойманная птица.
Звук доносился из спальни Ника.
Кинувшись туда, Фелиция обнаружила, что дверь закрыта. Она распахнула ее.
Ник растолкал коробки в стороны и освободил небольшое пространство, где теперь сидел в коляске Эмилио. С трех сторон ее сына, как стенами, окружали коробки.
Увидев ее, мальчик заплакал:
— Мааама!
— Бедняжка, он проснулся не в духе, — заметил Ник.
Фелиция повернулась к нему, и у нее отвисла челюсть: на Нике было сиреневое вечернее платье с глубоким вырезом, причем под лиф было что-то подложено, чтобы создать видимость открытого бюста.
Волосатого бюста.
Добавьте к платью сиреневые серьги, яркую алую помаду и накладные ресницы, как у шлюхи. Вместе с короткими волосами и густой щетиной это выглядело… выглядело…
Ник повернулся, выставил бедро и повертел задом, сначала в ее сторону, затем в сторону Эмилио.
— Маааама!
— Viola, — сказал Ник. — Tres chic, non?
Ребенок заплакал громче.
По какой-то безумной причине Фелиция засмеялась. Она не знала почему, и сколько бы потом об этом ни думала, так и не смогла найти ответа на этот вопрос. На самом деле все происходящее казалось ей вовсе не смешным, а диким и невероятным, и… она засмеялась, и это все изменило.
В руке Ника появился пистолет.
ГЛАВА 36
Остаток дня я провел в Западном детском медицинском центре, слушая Фелицию Торрес, помогая ей освоиться с больничными порядками и осматривая Эмилио.
Малыш молча цеплялся за свою мать.
С физической точки зрения с ним все в порядке, если верить доктору Рубену Иглу, моему старому другу и начальнику поликлинического отделения. Мы с ним пришли к выводу, что для длительного лечения подойдет Рашель Кисслер, талантливый молодой психолог и моя ученица.
Я представил обоих врачей Фелиции, посидел с ней, после того как они ушли, и спросил, не хочет ли она о чем-то еще поговорить.
— Нет… Я очень устала.
— Есть ли кто-нибудь, кто мог бы составить вам компанию?
— Мама, — сказала она. — Она живет в Фениксе, но приедет, если я попрошу.
Я набрал номер и подождал, пока она поговорит.
Повесив трубку, Фелиция устало улыбнулась:
— Она приедет завтра утром.
— До этого времени вам кто-нибудь нужен?
— Нет, я справлюсь… Спасибо, что вы беспокоитесь.
— Мы все здесь для того, чтобы помочь вам.
Ее вдруг затрясло.
— В чем дело?
— То, как вы это сказали, доктор Делавэр. Помочь.






