ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не оставляет никаких улик. У его жертв нет абсолютно ничего общего. Полицейские тщетно пытаются остановить маньяка, жертвами которого стали «голосовавшая» на дороге девушка, старушка и две молодые женщины из респектабельного пригорода. Свидетели путаются в показаниях… Опытный следователь Майло Стерджис вновь решает просить о помощи Алекса Делавэра — психолога и прекрасного детектива-любителя, способного распутать даже самое загадочное и опасное преступление. Однако на сей раз нелегко придется даже Делавэру. Ведь у него есть лишь одна-единственная зацепка: убийца предпочитает передвигаться на роскошных черных лимузинах…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Просто прятал это знание… вроде как за занавеской. Я слушал Уилла, и во мне что-то просыпалось, будто занавеска отодвигалась в сторону.

— Ты рассказал Уиллу? — спросил я.

— Не тогда, в тот раз я не мог… был слишком ошеломлен. На той неделе мы сдавали последние экзамены. Уилл находился в депрессии, постоянно брал у меня конспекты и списывал задания по английскому. Действительно плохо выглядел, и, вы правы, эта его депрессия началась после Туана, сразу после. Я должен был догадаться, но…

— Но потом вы рассказали Уиллу, что случилось с вами?

— Да. — Он покачал головой. — Мы оба были подавлены. Уилл никак не мог смириться, а у меня получилось. Забавно: он все время списывал у меня, а в конечном итоге стал почтенным гражданином. А посмотрите на меня. — Он вскинул руки вверх.

Майло сказал:

— Но это ты сейчас говоришь с нами, Брэдли. Ты хороший человек.

— Ну да, я святой, — скривился Майсонетте.

— Так что случилось с Туаном?

— Что случилось? Он уехал с Зинтом и не вернулся. Зашел в его фургон, и фургон уехал. Такого раньше не бывало. Обычно Зинт останавливался на тихой улочке и устраивал там гулянку, как будто фургон был его домом. У него там были всякие хозяйственные принадлежности — еда, выпивка, книги, игры, всякое такое дерьмо.

— В тот день Зинт нарушил свой же порядок и уехал?

— Да, и не спрашивайте меня куда. Я задаю себе этот вопрос шестнадцать лет!

Майсонетте вскочил, обежал комнату, забился в угол и так простоял некоторое время, а когда вернулся к столу, опустил голову и закрыл глаза. Губы его шевелились. Немного погодя стало слышно, что он говорит:

— В первый раз.

— Это был первый раз, когда Антуан сел в фургон? — спросил я.

Кивок. Волосы касаются стола.

— Туан ему не доверял. Он был умнее нас. Но в тот день… — Брэдли зажмурил глаза. — Господи, это так… — И схватился руками за голову.

Майло коснулся его плеча:

— Ты поступаешь правильно.

Майсонетте выпрямился и уставился во что-то, находящееся за сотни миль от него; впалые щеки дрожат, глаза — красные и мокрые.

— Туан сел в фургон, потому что мы ему сказали, что это круто. Зинт заплатил нам пятьдесят баксов, чтобы мы убедили Туана, что это круто. Уилл не хотел признаваться в том, что случилось с ним, я тоже. Мы сказали Туану, что все будет круто, и он вошел, и мы больше никогда его не видели, и теперь никто меня не простит…

Больной туберкулезом диабетик Говард Зинт заключил сделку с тюремным начальством: две дополнительные шоколадки в месяц и никакого дополнительного срока. А потом рассказал все без каких-либо эмоций.

Антуан Беверли сопротивлялся приставаниям Зинта, даже пытался выскочить из фургона. Тогда насильник ударил его по лицу, голова Антуана откинулась назад и ударилась о край недавно купленного Зинтом миниатюрного игрового автомата.