Просто прятал это знание… вроде как за занавеской. Я слушал Уилла, и во мне что-то просыпалось, будто занавеска отодвигалась в сторону.
— Ты рассказал Уиллу? — спросил я.
— Не тогда, в тот раз я не мог… был слишком ошеломлен. На той неделе мы сдавали последние экзамены. Уилл находился в депрессии, постоянно брал у меня конспекты и списывал задания по английскому. Действительно плохо выглядел, и, вы правы, эта его депрессия началась после Туана, сразу после. Я должен был догадаться, но…
— Но потом вы рассказали Уиллу, что случилось с вами?
— Да. — Он покачал головой. — Мы оба были подавлены. Уилл никак не мог смириться, а у меня получилось. Забавно: он все время списывал у меня, а в конечном итоге стал почтенным гражданином. А посмотрите на меня. — Он вскинул руки вверх.
Майло сказал:
— Но это ты сейчас говоришь с нами, Брэдли. Ты хороший человек.
— Ну да, я святой, — скривился Майсонетте.
— Так что случилось с Туаном?
— Что случилось? Он уехал с Зинтом и не вернулся. Зашел в его фургон, и фургон уехал. Такого раньше не бывало. Обычно Зинт останавливался на тихой улочке и устраивал там гулянку, как будто фургон был его домом. У него там были всякие хозяйственные принадлежности — еда, выпивка, книги, игры, всякое такое дерьмо.
— В тот день Зинт нарушил свой же порядок и уехал?
— Да, и не спрашивайте меня куда. Я задаю себе этот вопрос шестнадцать лет!
Майсонетте вскочил, обежал комнату, забился в угол и так простоял некоторое время, а когда вернулся к столу, опустил голову и закрыл глаза. Губы его шевелились. Немного погодя стало слышно, что он говорит:
— В первый раз.
— Это был первый раз, когда Антуан сел в фургон? — спросил я.
Кивок. Волосы касаются стола.
— Туан ему не доверял. Он был умнее нас. Но в тот день… — Брэдли зажмурил глаза. — Господи, это так… — И схватился руками за голову.
Майло коснулся его плеча:
— Ты поступаешь правильно.
Майсонетте выпрямился и уставился во что-то, находящееся за сотни миль от него; впалые щеки дрожат, глаза — красные и мокрые.
— Туан сел в фургон, потому что мы ему сказали, что это круто. Зинт заплатил нам пятьдесят баксов, чтобы мы убедили Туана, что это круто. Уилл не хотел признаваться в том, что случилось с ним, я тоже. Мы сказали Туану, что все будет круто, и он вошел, и мы больше никогда его не видели, и теперь никто меня не простит…
Больной туберкулезом диабетик Говард Зинт заключил сделку с тюремным начальством: две дополнительные шоколадки в месяц и никакого дополнительного срока. А потом рассказал все без каких-либо эмоций.
Антуан Беверли сопротивлялся приставаниям Зинта, даже пытался выскочить из фургона. Тогда насильник ударил его по лицу, голова Антуана откинулась назад и ударилась о край недавно купленного Зинтом миниатюрного игрового автомата.






