ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не оставляет никаких улик. У его жертв нет абсолютно ничего общего. Полицейские тщетно пытаются остановить маньяка, жертвами которого стали «голосовавшая» на дороге девушка, старушка и две молодые женщины из респектабельного пригорода. Свидетели путаются в показаниях… Опытный следователь Майло Стерджис вновь решает просить о помощи Алекса Делавэра — психолога и прекрасного детектива-любителя, способного распутать даже самое загадочное и опасное преступление. Однако на сей раз нелегко придется даже Делавэру. Ведь у него есть лишь одна-единственная зацепка: убийца предпочитает передвигаться на роскошных черных лимузинах…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Был час дня, мы сидели на веранде и ели желтохвоста, запивая его пивом. Майло только что вернулся из Гонолулу, где пробыл неделю и умудрился сохранить свою кожу в первозданной молочной белизне. Неудачное освещение не улучшало его внешнего вида: бугры на лице, рытвины от прыщей, морщины и обвисшие брыл и, как у мастиффа. Сегодняшний великолепный свет лишь вскрывал самое худшее.

Несмотря на это и на самую безобразную гавайскую рубаху, которую мне только довелось видеть, он выглядел прилично. Никакого подергивания и мгновенных гримас, выдававших попытку скрыть боль в плече.

Рубашка представляла собой дикую смесь рыжих слонов, синих верблюдов и желтых мартышек на фоне оливково-зеленой синтетики, которая липла к округлому торсу моего друга.

Поездка на Гавайи последовала за двадцатью девятью днями лежания в больнице: там он поправлялся от дюжины ружейных дробинок, засевших в его руке и плече.

Стрелок, одержимый психопат, был убит, избавив всех от судебных неприятностей. Майло отнесся к своим травмам легко, заявив, что «кость, твою мать, не задета», но я видел его рентгеновский снимок. Несколько дробинок прошли в паре миллиметров от сердца и легких, а одна крупная пакость засела настолько глубоко, что ее нельзя было удалить, серьезно не повредив мускулы, — отсюда подергивания и гримасы.

Несмотря на все это, предполагалось, что в больнице Майло пробудет не дольше трех дней. Однако на второй день он подхватил стафилококковую инфекцию, в результате чего провалялся под капельницей почти месяц. Лежал он в палате для высокопоставленных пациентов, потому что жил вместе с доктором Риком Сильверманом, начальником отделения «Скорой помощи».

Но даже лучшее помещение и хорошая еда не очень-то помогали: у Майло держалась высокая температура, и был момент, когда начали сдавать почки. В конечном итоге он все же выкрутился и начал ворчать по поводу палаты и актрисы двадцати одного года от роду с официальным диагнозом «усталость». При этом специалист по детоксикации практически жил в ее палате.

Однажды два папарацци умудрились пробраться сквозь охрану, но были тут же вышвырнуты личными телохранителями актрисы.

Я тогда пошутил:

— Раз они не могут добраться до нее, может быть, удовлетворятся тобой?

— Да уж, конечно. «Пипл» и «Ас» не смогут выжить без крупного плана обширной полярной тундры, каковой является моя высокопоставленная задница.

Майло выбрался из постели, вышел в холл и уставился на полицейского, торчащего около его двери.

— Любопытный козел.

Он явно поправлялся.

После выписки Майло старательно делал вид, что все в порядке. Рик, Робин и я, а также все, кто его знал, делали вид, что не замечают его скованности и дефицита энергии.