Небольшая промзона, путепровод, панель офисного центра, светофор, ангар автосервиса за сетчатой оградой, квартал старых «хрущёвок», школа и магазин «Продукты», кольцевая развязка с транспарантом «Ленинский район», автобусная остановка с минимаркетом и длинным парковочным «карманом», в котором мокли под дождём несколько автомобилей…
Герман сбросил скорость и сдал свой «фольксваген» ближе к обочине, свернул на парковку за минимаркетом и встал рядом с белой «девяткой».
— Виктор, с твоей стороны зеркало забрызгано, — сказал он. — Я не вижу.
— И что? — хладнокровно спросил Басунов, не меняя позы.
— В бардачке пластиковая банка, в банке — микрофибра для стёкол.
— Я должен протереть тебе зеркало, Немец? — осведомился Басунов.
— По инструкции мне нельзя покидать кабину. Но ради тебя я могу.
Мимо проносились автомобили. В борт спецфургону, застывшему на обочине, плескало ноябрьской жидкой грязью. Герман рассчитывал, что Басунов поленится вылезать из кабины наружу с «сайгой» в руках.
«Если не срастётся, оно и к лучшему», — подумал Герман. Собственного оружия у него не было, да с пушкой его и не допустили бы до работы. А охранники Шпального были вооружены короткоствольными карабинами со складными рамочными прикладами: компактные полуавтоматы, похожие на «калашниковых», в тесных помещениях были сподручнее.
Басунов с недовольной физиономией воткнул «сайгу» в фиксатор возле своего левого локтя, полез в бардачок и вытащил банку с микрофиброй. Повернувшись к окну, он приспустил толстое бронестекло. В кабину хлынул шум улицы, и Басунов не услышал, как Герман отщёлкнул фиксатор, вынул оружие из держалки и сдвинулся за руль. «Сайга» нацелилась на Басунова дырчатой трубкой надульника. Герман отвёл флажок предохранителя.
— Виктор, не дёргайся, — предупредил он.
Басунов оглянулся и понял, что очистка зеркала — уже не главное.
— Нехилая заявочка, Неволин, — насмешливо-презрительно сказал он и отвалился на спинку сиденья, изображая вынужденное бездействие, но не сводил взгляда с карабина; тряпку-микрофибру он механически запихивал пальцами обратно в банку. — Я как-то не понял, это ограбление, да?
— Типа того, — кивнул Герман.
— Боевиков насмотрелся, Немец?
Немец — потому что Герман, германец. Так Германа звали ещё с армии.
— Без базаров, Виктор, — хмуро ответил Герман. — Ты же понимаешь.
— И что, вправду шмальнёшь?
Басунову было сорок четыре. Жилистый и подкачанный мужик без лишнего гражданского сала.






