Пилот, однако, меня разочаровал – похоже, разглядел ещё с большой высоты раскраску корпуса катера и эмблему и даже не стал нарезать круги над головой, просто прошёл в вышине, самым краем задев нас своей зоной восприятия. Ну и всё, значит. Пользуясь тем, что на земле уже вовсю властвовала ночь, а выше всё ещё прошивали атмосферу над планетой последние солнечные лучи из-за горизонта, мы, мешая ИК-камерам сателлитов, по-быстрому вскрыли оба контейнера, раскатали в глубь провала кое-как закреплённый трос и выкинули псионикой туда же часть вещей из раскрытых контейнеров, а часть, не особо разглядывая, закинули назад, в трюм: типа, капитан спустил в спешке что попало, что-то бросил, а что-то унёс. Теперь совсем всё. Завтра пусть ищут хоть до посинения – несмотря на продвинутое снаряжение, без специальной экипировки и обучения даже псионик мог раствориться в многокилометровых природных катакомбах с концами. Перепрограммированный Тайной сенсор сейсмической активности в автономном наблюдательном столбе у лагеря геологов за ночь выдаст пару «зарегистрированных» толчков как от обвалов, расширяя зону поисков на все свежие подземные оползни… Короче, сделано всё, что можно.
Нос катера теперь смотрел в зенит, горизонт побежал в стороны от катера, а я… вздохнул и сдержался, не став лезть к любимой с поцелуями.
– Ну что, мне пора… – я покачал инъектором и не сдержал кривой ухмылки, – на боковую. И… девочки, не передеритесь без меня, ладно?
Ната смерила шар дроида коротким взглядом, но кивнула. Тай качнулась-катнулась по полу вперёд-назад, не прерывая управление судном. Ладно, сойдёт.
– Ната…
Обзорный экран в рубке уже почернел, и одна за другой появляющиеся звёзды перестали мерцать.
– Закрываю предписание на станции орбитальщиков, сообщаю о ЧП на планете, улетаю, – послушно повторила ранее согласованный порядок действий жена.
– Если не получится, через четыре часа коли следующую дозу. – Я поколебался, но всё-таки предупредил: – По плану корабля здесь в медотсеке есть камера гибернации, если и за восемь часов свалить не удастся, меня – туда. Гадость в растворе угнетает деятельность коры головного мозга, и управляемая псевдокома может стать… не совсем управляемой, так что лучше я пробуду в анабиозе, причём как минимум пять дней. А Тайна поможет с тем, чтобы наш кораблик не проболтался о загруженном медотсеке посторонним.
Ага, вот и истребители идут в гости – теперь уже аж двумя звеньями: пора.






