ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Центром произведения является личность героя, а главными элементами - события и обстоятельства его существования. Нечасто встретишь столь глубоко и проницательно раскрытые трудности человеческих взаимосвязей, стоящих на повестке дня во все века. Одержимый: Книга первая. Книга первая (Цикл "Одержимый") Часть первая Махнув рукой вознице, я отодвинулся от повозки и вернулся на своё привычное место слева от надвратной арки. Прищурившись, посмотрел на пылающий огненный шар, который уже поднялся на четыре ладони над дальним лесом и начал ощутимо пригревать, разгоняя утренний холодок. А на небе сегодня ни тучки... Людской поток, с шумом и гамом врывающийся сквозь узкую горловину ворот в город, словно испугавшись подступающей дневной жары, истаял как по мановению руки. Хорошо... Считай, самая тяжёлая часть дня позади. Это с утра у восточных ворот мечешься, как заводная игрушка из тех, что мастер Гийом торгует, а потом вполне себе спокойно служба идёт. Приехавшие на городской торг крестьяне и купчишки из мелких, что на рассвете пытались штурмом взять ворота, растеряют всю свою кипучую энергию и назад будут выбираться спокойно, без спешки, без толкотни, криков-визгов и ругательств. Благодать...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- Ох и заживём мы теперь! - И вознамерился было с силой хлопнуть меня по спине, чтоб выразить свой восторг, но вовремя опомнился, когда я сунул ему кулак под нос.

- Вельд, ты давай отправляйся пока переодеваться, - остановившись, велел ему Роальд. - Доспехи нам сегодня не понадобятся. - И поторопил задумавшегося Вельда. - Бегом давай. Мне тоже нужно будет бронь скинуть, а Кэра одного оставлять нельзя.

- Почему нельзя? - спросил бросивший на меня недоумённый взгляд Вельд. - Что с ним станется-то?

- Приложило его сильно, - пояснил Роальд. - Потому целитель велел присматривать, а то мало ли вдруг худо станет.

- Понял, - кивнул Вельд и помчался в принадлежавшую нашему десятку комнатушку - переодеваться. Да быстро так поскакал - явно собрался с остальными поделиться известиями о денежной награде и намечающейся пьянке.

А мы тем временем дошли до кабинета казначея и ввалились к нему. С удивлением глядя на меня, тьер Лоран не сразу заметил подаваемые ему Роальдом бумаги. Сильно похоже на него подействовал мой прыжок по должностной лестнице. Все назначения на пару лет вперёд расписаны, а тут такое диво дивное - не отслуживший и трёх лет стражник становится десятником. И ладно бы имел высокопоставленных покровителей или бездонную кубышку, а то ведь всем известно, что с деньгами у меня туго, а родственников и вовсе нет.

Однако удивление не позволило казначею окончательно забыться и, ознакомившись с бумагами, он вновь вернулся к своему привычному облику. Нахмурился, сжал губы и, потирая подбородок левой рукой, на мизинце которой красовался золотой перстень с рубином размером с лесной орех, исподлобья зыркнул на меня. Оглядел нас с нескрываемым подозрением, словно мы разбойники ряженые, решившие обманом его деньгами завладеть, а затем буркнул: - Денег нет. Перерасход казны у нас. - И отодвинул от себя поручение на выдачу мне денежного поощрения.

- Лоран, ну его на блин твои штучки-дрючки, - раздражённо сказал Роальд. - Давай гони монеты и нечего пудрить нам мозги. Перерасход у него... Тебе поручение дано - так выполняй.

- Ничего не знаю, - пошёл в отказ казначей. - Может это Тимир ошибся и неправильную сумму проставил. Или запамятовал он просто о том, как у нас обстоят дела с денежным довольствием.

- Ну и жук ты, Лоран, - с осуждением покачал головой Роальд и предложил: - Сходи сам до сотника и убедись, что никакой ошибки нет.

- Хорошо я так и сделаю, - кивнул Лоран, видя, что уходить ни с чем мы не собираемся.

Выдворив нас из кабинета, казначей отправился к сотнику, а мы остались подпирать стены у дверей.

- Вот же скряга ещё! - в сердцах высказался Роальд. - За медяшку удушится. Будто он из своего кошеля деньги выкладывает.

Я промолчал. Какое-то безразличие накатило... Зачем мне собственно эти деньги? Разве что упиться до смерти.