ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Центром произведения является личность героя, а главными элементами - события и обстоятельства его существования. Нечасто встретишь столь глубоко и проницательно раскрытые трудности человеческих взаимосвязей, стоящих на повестке дня во все века. Одержимый: Книга первая. Книга первая (Цикл "Одержимый") Часть первая Махнув рукой вознице, я отодвинулся от повозки и вернулся на своё привычное место слева от надвратной арки. Прищурившись, посмотрел на пылающий огненный шар, который уже поднялся на четыре ладони над дальним лесом и начал ощутимо пригревать, разгоняя утренний холодок. А на небе сегодня ни тучки... Людской поток, с шумом и гамом врывающийся сквозь узкую горловину ворот в город, словно испугавшись подступающей дневной жары, истаял как по мановению руки. Хорошо... Считай, самая тяжёлая часть дня позади. Это с утра у восточных ворот мечешься, как заводная игрушка из тех, что мастер Гийом торгует, а потом вполне себе спокойно служба идёт. Приехавшие на городской торг крестьяне и купчишки из мелких, что на рассвете пытались штурмом взять ворота, растеряют всю свою кипучую энергию и назад будут выбираться спокойно, без спешки, без толкотни, криков-визгов и ругательств. Благодать...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вернее по испускающей едва заметное светло-жёлтое мерцание магической печати, удостоверяющей что этот товар действительно изготовлен на предприятии матушки Руалье. Просто забавно ощущать, как в ладонь тычутся десятки кусачих искорок, словно пытающихся вырваться из темницы, в которую их заключила моя рука.

Но игры - играми, а магические печати не для моего развлечения ставили, и хотя страсть как не хочется расставаться с этими милыми бочонками прекрасного вина, а купца попусту задерживать нельзя. С сожалением вздохнув, я полез к заду фургона, туда, где был откинут полог.

Перебираясь через очередной ряд, я вздрогнул, когда моя левая рука, которой опёрся для устойчивости об один из бочонков, занемела чуть не до плеча. "Какая-то магия..." - вихрем пронеслась в моей голове вполне здравая мысль. - "Но анарх ничего не показал...". Сделав вид, что зацепился за что-то ногой и теперь высвобождаю её, я наклонился и ещё раз коснулся подозрительного бочонка, от которого в первый миг от неожиданности отдёрнул руку.

Странное ощущение... Рука как чужая становится... И какое-то гложущее чувство аж до самого нутра пробирает. Непонятная магия... Явно тут что-то не так... Вот только мои руки не анарх и, несмотря на мой дар на своей шкуре ощущать магическое воздействие, доказательством служить не могут. Придётся дежурному магу разбираться... И если я ошибся, то ждёт меня немало неприятных дней в карауле где-нибудь на стене... Но в то же время если здесь запрещенный груз, то если его обнаружат в порту, во время полного таможенного досмотра, то мы на ту же стену уже всем десятком отправимся... И все будут злы на меня. Да и такой шанс когда ещё выпадет - вдруг там контрабанда? Наградные в размере десятой доли стоимости задержанного груза никто не отменял... Эх, было бы ещё какое-то известное мне ощущение - тогда бы и сомневаться нечего было, а такого раньше встречать не доводилось...

Выбравшись, наконец, из повозки, я махнул охранникам, чтоб опускали полог, и отправился с докладом к Роальду. Он бумаги в руках держал, да с купцом ничего не значащими фразами перекидывался. Я подошёл и бодро отрапортовал: - Ровно двадцать восемь бочонков, господин десятник!

- Не ошибся, Кэрридан? - усмехнулся не подавший виду Роальд, которого моё официальное обращение не застало врасплох, хотя оно в нашем десятке являлось условным знаком, означающим непонятную опасность. - На такое богатство глядючи?

- Никак нет, господин десятник, не ошибся! - рявкнул я, вытягиваясь во фрунт.

- Ну как скажешь... - сказал Роальд, намекая таким образом, что все шишки в случае чего посыплются на меня. Приложив к бумагам купца висящую на поясе печать, заверив тем самым документы, десятник напомнил торговому гостю: - С повозки дорожный налог - один медяк.