ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иван и думать забыл об эпизоде, когда его отблагодарил аксакал, проведя странный ритуал и дав непонятное напутствие. Прошло не так много времени, и пули киллера стали толчком к началу новой жизни… в другом мире и теле. Отброшен назад, и реальность другая. Несколько ключевых событий в России восемнадцатого – девятнадцатого веков пошли по другому сценарию. А на дворе сейчас 1903 год, царская Россия процветает, но мне-то известно, что устои расшатываются и все может рухнуть. Врагов много, а мне, бывшему военному и телохранителю, оказавшемуся в теле молодого паренька, предстоит заниматься различными, несвойственными мне ранее делами. Звон сабель, свист пуль, драки и приготовление лекарств для спасения людей… Придется пройти трудный, но увлекательный путь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Блин! Вот где спалиться-то могу! На лошадях никогда не ездил, как и фехтованию на саблях не обучен.

– Ваня, ты чего погрустнел? – уточнил Лаврентий, заметив происшедшую во мне перемену.

– Отойдем, – кивнул ему в сторону.

Пару шагов от кучера сделали, тот всем видом показывал, что обижен и прислушиваться к нашему разговору не собирается, а сам бочком приближался.

– Прошка! Иди экипаж проверь! – крикнул ему Лаврентий, а потом на меня вопросительно посмотрел.

– Верхом никогда не ездил, фехтовать не умею, а хочу на охранителя экзамен сдать экстерном, – сказал я Лаврентию.

– В селе – и верхом не ездил? – вырвался у него удивленный возглас, но потом он сразу же усмехнулся и потер переносицу. – Говоришь, и на саблях драться не в состоянии?

– Ну, пару раз махнуть сумею, – хмыкнул я в ответ. – Как дубиной.

– Верховой езде при случае научишься, наука невелика. Кстати, охранителей на этот предмет никто не проверяет, считается, что каждый житель империи верхом ездить может. Нет, есть исключения, но подобные люди на данную роль не подходят. Кстати, а на ножах ты можешь сражаться?

– Легко, – отмахнулся я. – В том числе и метать могу, не про это разговор.

– Понимаю, – покивал задумчиво слуга. – Ваня, давай ты пока за бумагами съезди, а я над твоими проблемами подумаю.

На том и порешили. Лаврентий еще пару слов Прошке шепнул и кулаком погрозил. О чем он с ним переговаривался, я не слышал, но кучер взгрустнул и лошадку жалеть не стал – погнал во весь опор. До моего «отчего» дома добрались часа за полтора. Дорога подсохла, дожди не шли, и ни в одной яме мы не застряли. Макар мою проблему выслушал молча. Он только с сенокоса вернулся – удачно я его застал, так как он собрался в поле.

– Ваня, бумаги на тебя имеются, не переживай, они в полном порядке, – обрадовал он меня. – Погодь, сейчас принесу.

Макар отправился в дом, а ко мне подошла младшая его дочь, моя так называемая сестрица, которая дразнила петушком на палочке.

– Братец, ты никак решил в город податься? – спросила она.

– Возможно, – уклончиво ответил.

– Вань, ты если там устроиться сумеешь, вызови меня к себе! – горячо зашептала та, оглядываясь на дом.

– Зачем? – коротко поинтересовался я.

– Мне по сердцу картины писать, – потупила она взгляд.

– Не рисовать, а писать? – удивился я.

– Ага, – кивнула она и нравоучительно, подняв вверх указательный палец, сказала: – Художники пишут!

Подавил в себе улыбку, но не спросить не мог:

– И много ли написала? Есть работы?

– Да ты же их не раз видел! С тобой делилась! – нахмурилась «сестра».

Блин, да я даже имени ее не помню!

– Прости, сама знаешь, в каком состоянии находился. Покажешь?

– Это надо на чердак лезть, батя все туда оттащил и еще грозится печь ими растапливать! – тяжело вдохнула девочка.