— Как с нашими звездолетами? — спросил Джаель.
— Четыре насильно посажены на планету. О двух других ничего не известно. Остальные в полном порядке.
Мэллоу хмыкнул.
— Могло быть и лучше, но ничего не поделаешь.
Ответа не последовало, и Мэллоу поднял голову.
— Тебя что-нибудь беспокоит?
— Хоть бы Сатт не пришел, — последовал ответ не к месту.
— Ах, да, и мы снова услышим лекцию о ближнем фронте.
— Ничего подобного, — ответил Джаель. — Ну и упрям же ты, Мэллоу. Вы, конечно, может и разработали внешнюю политику до тонкостей, но тебе всегда было безразлично, что происходит у тебя под носом.
— Но ведь это твоя забота, не так ли? Для чего иначе я сделал тебя министром Образования и Пропаганды?
— Очевидно для того, чтобы пораньше загнать в могилу. За последний год я прожужжал тебе все уши об опасности со стороны Сатта и его религиозной партии. Кому нужны все твои прекрасные планы, если Сатт устроит специальные перевыборы и сам станет мэром.
— Признаюсь, что никому.
— А твоя речь вчера вечером? Да ты протягиваешь Сатту пост мэра на блюдечке с голубой каемочкой. Какова необходимость говорить всю правду?
— А разве не плохо предупредить точно такую же речь Сатта?
— Плохо, — с силой ответил Джаель. — По крайней мере не так, как ты это сделал. Ты говоришь, что предвидел все, и не объясняешь, почему ты вел торговлю с Корелией, выгодную для нас торговлю на протяжении трех лет. Единственный твой план сражения — это отступать без боя. Ты прекратил торговые отношения со всеми секторами космоса вблизи Корелии. Ты открыто продолжаешь ничего не предпринимать. Ты не обещаешь никаких действий в будущем. Великая Галактика, Мэллоу, что прикажешь мне делать со всей этой неразберихой?
— В ней не хватает величия?
— В ней не хватает энтузиазма масс.
— Это одно и тоже.
— Мэллоу, проснись. У тебя два выбора. Или ты предоставишь народу взрывной силы внешнюю политику, какими бы ни были твои личные планы, либо ты пойдешь на какой-нибудь компромисс с Саттом.
— Ну и хорошо, — сказал Мэллоу. — Если у меня ничего не вышло с первым, давайте попробуем второе.
Они не виделись друг с другом с того самого дня процесса, который происходил два года назад. Ни один из них не заметил перемены в другом, разве что неуловимо изменилась атмосфера: победитель и побежденный поменялись местами.
Сатт сел в кресло, не пожав руки.
Мэллоу предложил ему сигару.
— Не возражаете, если Джаель будет присутствовать при разговоре? — сказал он. — Он честно хочет найти какой-нибудь компромисс. Он может выступить посредником, если мы оба разгорячимся.
Сатт пожал плечами.
— Для вас компромисс будет выгоден. Когда-то по другому поводу я просил вас высказать свои условия. Я предполагаю, что наши роли теперь поменялись.
— Вы правильно предполагаете.






