ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

События, положенные в основу романа, исторически достоверны: в конце XVIII века, после бунта на корабле «Баунти», кучка мятежных моряков сбежала с острова Таити, где их слишком легко могло обнаружить Британское адмиралтейство, и нашла себе убежище на пустынном островке Питкерн, затерянном в просторах Тихого океана и почти недоступном для высадки из-за рельефа берегов. Островок оказался плодородным, и мятежники могли бы жить там припеваючи до конца дней своих, если бы не начались распри между британцами и сопровождавшими их в этом странствовании таитянами.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В пять часов он проснулся, чувствуя тяжесть в затылке и боль в висках, но все же решил пойти на берег. Ивоа отпустила его одного. Она чувствовала себя усталой и считала, что срок ее приближается. Итиа и Авапуи остались с ней.

Парсел был удивлен, что в бухту Блоссом его сопровождает одна Итиота. По-видимому, охрана была отменена и его эскорт распущен. Когда он появился на петлявшей береговой тропе, прихрамывая и опираясь на руку Итиоты, ваине выбежали ему навстречу, и он с удивлением отметил отсутствие Омааты.

После купания он почувствовал себя значительно лучше, отправился в грот и принялся за работу. Он был один. Солнце уже начало спускаться за остров, и ваине, чтобы подольше наслаждаться его лучами, расположились у самой воды.

Он проработал около часу, когда у входа в грот показалась Омаата, ее массивное черное тело резко выступило на фоне ярко-синего неба. Парсел поднял голову и спросил недовольным тоном:

— Где ты была?

Его сердитый голос восхитил Омаату. Покачивая пышными бедрами, она вошла в грот и остановилась справа от Парсела, так близко, что почти касалась его.

— Тебе здесь хорошо. Тут прохладно.

Парсел пожал плечами и поднял пилу над головой.

— Напротив, очень плохо. Я на самом сквозняке.

И правда, в потолке грота была широкая трещина, в которую врывалась струя воздуха, и Парсел работал как будто в трубе.

Омаата поглядела вверх.

— Если бы я не боялась, что он тебя убьет, — засмеялась она, — я сожгла бы все лодки. Вот бы они полыхали!

Немного помолчав, она сказала лукаво:

— А я была с Тетаити.

Парсел не шевельнулся, и, так как он молчал, не поднимая головы от работы, она добавила:

— В твоей пещере.

Он старательно провел черту на одном из бимсов, чуть отступил и принялся пилить. Омаата продолжала:

— С Фаиной, Рахой и Таиатой.

Он поднял голову и удивленно уставился на нее.

— Он спустился в колодец?

— Я держала веревку, а его женщины мне помогали.

Парсел положил пилу.

— Он нашел ружье?

Омаата утвердительно кивнула головой. Парсел некоторое время молча смотрел на нее.

— Он мог оставить ружье в колодце. Вода съела бы его.

Она пожала могучими плечами. У входа в грот появилась темная тень. Они оба одновременно повернули головы. Это был Тетаити. Первый раз со времени окончания войны он нес ружье на ремне за плечом.

— Пойду выкупаюсь, — сказала Омаата.

И вышла. Тетаити стоял неподвижно, устремив глаза на шлюпку. Наконец он увидел собственными глазами работу Адамо. Хотя был готов только каркас, он убедился, что Адамо делает именно то, что говорил: строит на пироге крышу.

Тетаити обошел шлюпку и, положив обе руки на планшир с другой стороны, посмотрел на Парсела.

— Насчет ружья, — медленно заговорил он, — ты сказал мне правду.

Он сделал паузу.

— И насчет Тими ты тоже сказал мне правду.