Лекарь Империи 16
Александр Лиманский, Сергей Карелин
В прежней жизни я стоял за операционным столом как мастер своего дела. Здесь же я — Илья Разумовский, безвестный ученик-целитель с пустым кошельком и скудным запасом магии, выброшенный в другую версию Российской Империи, где лекари творят невозможное «Искрой». Из богатства у меня только память о прошлом и необычный талант «Сонар».
И ещё — болтливый бурундук-фамильяр с паршивым нравом, решивший, что я его избранный.
Да, я мотаюсь на «скорой» с коллегой-пьяницей и знаю толк в косых взглядах и дворцовых интригах, но такая удача, как второй шанс, выпадает не каждому — и я не упущу её. Лекарь — это зов сердца, а не звание в Гильдии Целителей.
====================
Глава 1
Глава 1
Когда дверь за магистрами закрылась, в кабинете повисла тишина — такая облегчённая, какая бывает в приёмном покое после удачной реанимации. Штальберг откинулся в кресле, расстегнул верхнюю пуговицу жилета и потянулся к графину с водой, стоявшему на краю стола. Налил три стакана, не спрашивая.
Кобрук сделала большой глоток, прикрыла глаза и помассировала переносицу двумя пальцами. Жест, который я видел у неё только в моменты крайнего нервного истощения.
— Ну, — сказала она тихо, — кажется, пронесло.
— Пронесло? — Штальберг усмехнулся с видом человека, которого только что обвинили в том, что он выиграл в рулетку случайно, а не благодаря хитроумной системе ставок. — Анна Витальевна, я обижен. Ничего не «пронесло». Всё шло по плану.
— По какому плану? — Кобрук опустила руку и посмотрела на барона с выражением, которое колебалось между благодарностью и желанием придушить его подушкой с монограммой. — Вы мне ни слова не сказали! Я узнала о комиссии от уборщицы! От уборщицы, ваше благородие!
Штальберг развёл руками с жестом, в котором покаяние было смешано с элегантным самодовольством.
— Я и сам не ожидал их так рано. Звонок был вчера вечером, от Аркадия Платоновича лично. Он позвонил мне, заметьте, не вам и не Разумовскому, а именно мне, потому что я — единственный человек в этой больнице, с которым Журавлёв согласен разговаривать напрямую. Сообщил, что утром приедет. Подробностей не раскрыл, но по тону я понял: настроение благодушноеё. Ну, а дальше… — он сделал неопределённый жест рукой, словно дирижёр, показывающий оркестру, что дальше всё идёт по партитуре, — … дальше мне оставалось только правильно расставить мебель и подать кофе.
Я слушал, переводя взгляд с барона на Кобрук и обратно, и в моей голове медленно складывалась мозаика, в которой каждый кусочек занимал своё место.
Штальберг знал. С вечера знал. И не предупредил, потому что — а зачем? Зачем нервировать людей заранее, если можно организовать всё так, чтобы нервничать не пришлось вовсе? Аристократическая логика.






