ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Позавчера я Заморыш, вчера — Мазурик. Лиговка списала меня со счетов как дворовую шпану. Просчиталась. Ставки выше: друзья оборачиваются неприятелями, на подходе соперник, который сотрёт меня в труху. Без армии, зато с опытом и цепкими руками. Лиговка думает, что прижала меня к стенке? Пустое. Мазурик Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Позавчера я Заморыш, вчера — Мазурик. Лиговка списала меня со счетов как дворовую шпану. Просчиталась. Ставки выше: друзья оборачиваются неприятелями, на подходе соперник, который сотрёт меня в труху. Без армии, зато с опытом и цепкими руками. Лиговка думает, что прижала меня к стенке? Пустое. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 (Интерлюдия) Утро на Сенной начиналось по заведенному порядку: гвалтом, руганью и торгом, где правда стоила меньше листа гнилой капусты, зато ценилась луженая глотка и предельная наглость. Степан Пыжов, жирный, как откормленный боров, восседал на своем законном месте — у входа в обжорный ряд. Перед ним на ящиках лежала гора поношенного барахла: шинели, сюртуки, фуражки, сапоги. Все ворованное, перекупленное за бесценок у отчаявшихся голодранцев. А сейчас перед ним стоял очередной такой — худой, в потертом пальто, с дрожащими с перепоя руками. Протягивал шинель. — Гляньте, Степан Иваныч… Сукно добротное. Солдатское, почти новое… Пыжов брезгливо ткнул пальцем в подкладку. — Добротное? — гаркнул он так, что выпивоха вздрогнул. — Да она вся в моли! Гнилая! Да я тебе за эту рвань медного гроша не дам! Из толпы высун

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И все завертелось!

Интерлюдия

В шумный, прокуренный зал трактира «Лондон», где воздух, казалось, можно было резать ножом, а запах щей и расстегаев мешался с дымом табака и перегаром, бочком протиснулся Степан Пыжов.

Вид у маклака был помятый. Войдя и стряхнув с поддевки капли дождя, щурясь, он огляделся по сторонам.

Под низкими, закопченными сводами в сизом табачном чаду гудела пестрая публика: от ломовых извозчиков, налегающих на дешевую водку, до купчишек. На столах, застеленных скатертями, дымились миски с жирными щами и горы мяса, а в углу, безуспешно пытаясь перекричать пьяный гомон, надрывно сипела музыкальная машина.

Не найдя того, к кому пришел, Пыжов нервно огладил жилет и ухватил за грязный фартук пробегавшего мимо полового.

— Слышь, любезный, — сипло спросил он, стараясь перекрыть гвалт толпы. — Где Иван Дмитрич отдыхать изволят?

Половой, парень с битым и замученным лицом, смерил торгаша оценивающим взглядом. Увидев, что клиент при деньгах, молча кивнул в сторону тяжелой бархатной портьеры, отделявшей чистую публику от сброда.

— В третьем кабинете-с.

Пыжов оправил сюртук, шумно выдохнул, словно перед прыжком в прорубь, и нырнул за занавеску.

В отдельном кабинете было тише и накурено дорогими папиросами. За накрытым столом, уставленным бутылками и тарелками с закуской, вальяжно раскинулся Иван Дмитрич Козырь. Рядом скучали двое его быков, лениво перекидываясь засаленными картами.

Увидев вошедшего, Козырь даже не пошевелился, только чуть приподнял бровь.

Пыжов согнулся в подобострастном поклоне, чуть ли не метя бородой ковер.

— Здравия желаю, Иван Дмитрич… Не побрезгуйте гостем…

Маклак тут же продемонстрировал, что в этот раз пришел не с пустыми руками. Суетливо пошарив за пазухой, выложил на крахмальную скатерть тяжелую, массивную золотую цепь. Змейка, тускло блеснув в свете лампы, поползла к руке авторитета.

Козырь лениво, не глядя, накрыл золото широкой ладонью и сгреб, словно хлебную крошку.

— О, паутина… Славный бимбер! Ну садись, Степан. — Голос у Козыря был спокойный, но от этого спокойствия у маклака мороз прошел по коже. — Чего приуныл? Не отплакался еще по товару?

Пыжов судорожно сглотнул, присаживаясь на краешек стула.

— Дык ведь, Иван Дмитрич, — зачастил он, комкая в руках шапку. — Товару-то жалко, спасу нет! Средь бела дня ограбили, как в лесу. Токмо не в едином товаре дело! Позор-то, позор на весь свет! Даже горше протори моей!

Козырь скучающе слушал, кивал, будто полностью сочувствовал гостю.

— Вот я, Иван Дмитрич, и интересуюся: оглоеды эти, что меня и других уважаемых купцов с товаром обидели… Не слышно ли об них чаво? Уж больно хочется им… в глаза посмотреть.