Сдержит, куда он денется.
Я тоскливо посмотрел на свой ломоть черняшки. Так и не откусил. Жалко, сука. Но зубы и целые ребра стоят дороже.
Поймал взглядом кудрявого Бяшку, трущегося неподалеку.
— Эй, шустряк. Давай сюда свои гвозди. Махнемся.
Через несколько минут пришел другой дядька — Ипатыч. Пробубнил длинную, тягучую молитву по Псалтыри, от которой у меня едва скулы не свело.
— Отбой!
Лампадку притушили. Дортуар утонул в темноте. Сорок пацанов ворочались на койках. Пошел кашель, сопение, скрип.
А я лежал, глядя в темноту и не спал, ожидая.
В потном кулаке были зажаты два ржавых, кривых гвоздя.
И вдруг шорох прорезал ночную тишину.
Они пришли.
----------
Глава 3
Глава 3
Глава 3
Ждать, пока накинут одеяло и начнут месить, превращая в отбивную, а то и делая инвалидом? Это не мой метод.
Бесшумно, как тень, я сполз с койки на ледяной пол. Секунда — сунул под одеяло тощую подушку, чтобы имитировать спящее тело.
И тут же, на брюхе, заскользил под кровать.
Видимость — нулевая. Только слух.
В каждой руке по гвоздю.
Вот они.
Мои глаза уже привыкли к темноте, и я увидел, как четыре тени отделились от угла. Шли босиком, тихо, стараясь не шуметь. Точно знали, что делают. Видимо, не впервой.
Я видел их ступни, шлепающие по доскам. Тени замерли умоей койки.
— Давай, — послышался хриплый шепот.
Они подняли руки, готовясь набросить одеяло на «подушку», и в этот момент стали максимально уязвимы.
Сейчас.
Я ударил не замахиваясь. Коротко и быстро. Целясь в самое уязвимое место — прямо в ступни.
Мой кулак с гвоздем врезался в мягкое. Я почувствовал сопротивление кожи, мышц, и тут же раздался хруст.
— А-а-а-а-ай!
Это был не крик, а поросячий визг.
Я тут же ударил второй рукой. И снова попал.
— Нога! Моя нога!
Послышался грохот. Кто-то из них рухнул на пол.
— Тихо, суки! Заткнитесь! — зашипел Жига, но было поздно.
Визг разорвал ночную тишину. Весь дортуар взорвался сонными воплями, кто-то испуганно взвыл.
В коридоре послышался топот и грозный рев Спиридоныча:
— А ну, что там за чертовщина⁈
Пока Жига в панике пытался заткнуть рты своим шакалам, я рванул гвозди назад. Капли крови попали мне на руки.
Не медля ни секунды, я вытер гвозди о нижнюю, пыльную сторону матраса и сунул в щель в полу.
В тот самый миг, когда Жига пытался оттащить скулящих подельников от моей кровати, я выскользнул из-под нее с противоположной стороны. Прыжок на койку — под одеяло. Сжаться в комок.
Все заняло не больше двух секунд.
Дверь распахнулась, и Спиридоныч ворвался внутрь с раскачивающейся в руках керосиновой лампой. По спальне замелькали косые, ломаные тени.
— Что случилось⁈ — взревел он.
Лампа осветила картину всеобщего хаоса.
Жига, белый как полотно, стоял над двумя корчащимися телами.






