— Падла недоношенная, — плюнув на тело любителя бить ножом со спины, процедил я сквозь зубы и хотел ещё его приложить, но негоже это, над трупами издеваться, не хорошо это.
— Борис Иванович, — дотянувшись до рации говорю я слегка хрипящим голосом, — тут меня чуток ножиком подрезали, Вы бы подошли ко входу ненадолго, а то моих трусливых помощников что-то не видно!
— Ёж, твою дивизию! — взревела рация голосом Бориса Ивановича. — Какого хрена ты Романа одного оставил на входе! Его там пырнули ножом!
И под конец реплики мне показалось, что я слышу голос не из динамика рации, а как раз-таки из помещения клуба, это ж насколько Борис Иванович глотку дерёт, но мысль эта была уже слабая, видимо, кровь прилично из раны хлещет, ещё подумал я в тот момент.
Ну естественно, ни у кого мозгов не хватило зажать мне рану и это ещё хорошо, что Борис Иванович «Скорую» догадался сразу же вызвать. Всё же наличие телефона в клубе было абсолютно необходимым условием именно на такой случай или пожара, допустим, а то могут «добрые» соседи прийти на кружечку чаю перед мордобоем, а нам и «Скорую» вызвать неоткуда будет.
В итоге из-за поздно оказанной первой помощи крови я потерял много, потому все дальнейшие события были словно в тумане. «Скорая», носилки и врачи, что-то пытаются сделать с моей раной. А я лежу на животе и мучительно стараюсь собрать в кулак мысли, которые так и норовят разбежаться, как шустрые тараканы. Рыжие такие, быстрые падлы, хрен догонишь. И почему-то мне вспомнился мой сослуживец, Федька Артемьев, который так и не вернулся с второй чеченской, жаль его, совсем молодой был. Тоже вот так же и рана вроде пустяковая, в ногу ведь, не в голову же. А там эта тварь артерию перебила, да кровь так и выхлестала, потому что мы с пацанами под пулями подползти и жгут наложить не успели. А он всё сам себя убеждал, что до свадьбы заживёт, мол Маринка его обязательно дождётся. Вот и дождалась, правда, только гроб цинковый.
Встряхнув головой, попытался упаднические мысли выбросить из своей головы, всё же меня лишь сраной бабочкой резанули, а не из «Утёса» расстреляли в упор. Как доставали из «Скорой», да и как попал в палату, уже не помню, видимо, местами отрубался всё-таки из-за потери крови, да и медсестричка, такая симпатичная, не зря же мне промедол вколола, вот видать и отрубает потихоньку.
— Боец, подняться, ты меня слышишь⁈ Хватит притворяться! — послышалось мне словно из тумана, а перед глазами что-то смутно маячило. — Готов принять лекарство?
— Так точно, готов, — ответил я на автомате, правда язык ворочался с трудом, но военные привычки сильны, их из тела так просто не выкорчуешь. Хоть два года уже, как на гражданке. Но стоило только согласиться принять лекарства, как я мигом отрубился.






