ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Освободился от цепей — и решил, что теперь всё будет хорошо? Зря. Монголия — не пляж: степь тянется без конца, разбойники не знают удержу, а торговцы только и ждут, чтобы содрать шкуру. Но у меня припасены деньги, смекалка и опыт выживания, оплаченный кровью. Напугали? Нет. Вместо каторги — другая забава. И мы в неё вступим! Только сперва изменим правила. Беглый Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Освободился от цепей — и решил, что теперь всё будет хорошо? Зря. Монголия — не пляж: степь тянется без конца, разбойники не знают удержу, а торговцы только и ждут, чтобы содрать шкуру. Но у меня припасены деньги, смекалка и опыт выживания, оплаченный кровью. Напугали? Нет. Вместо каторги — другая забава. И мы в неё вступим! Только сперва изменим правила. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 Он медленно поднял руку, подавая знак своим солдатам. Другая его рука так же медленно потянулась к кобуре на поясе… Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Узнал! Это конец. Драться с его солдатами и конвоем позади — самоубийство. Бежать — не успеем. Оставалось одно — говорить. Лгать так, чтобы он если не поверил, то хотя бы засомневался или решил не связываться. Прежде чем Рукавишников успел отдать команду или выстрелить, я, стараясь, чтобы голос не дрожал, выехал чуть вперед, насколько позволяло пространство, и, приняв по возможности бравый, но уважительный вид, обратился к нему: — Здравия желаю, ваше благородие! Разрешите обратиться? Рукавишников замер, его рука за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Рассказ Лопатина заставил меня задуматься. История с амбанем и бумажками… в ней таилась возможность. Пока мои товарищи мрачно обсуждали здешние нравы, я подошел к все еще кипевшему гневом купцу.

— Уймите свой гнев, господин Лопатин, — начал я примирительно. — Дело, конечно, паскудное. Но скажите, велика ли вам прореха от этих бумажек? Совсем им ходу нет?

Лопатин махнул рукой.

— Да как сказать… На часть этих фантиков я тут прикуплю кое-чего. Народец-то местный берет. Но это ж мелочь! А львиная доля — почитай, лан триста серебром! — так и останется мертвым грузом! Куда я их дену?

— А ежели… — я понизил голос, — я у вас эти бумажки… выкуплю? Ту часть, что без надобности, а то и все.

Лопатин уставился на меня с недоумением.

— Выкупишь? Ты? Чем же это?

— Серебром, — так же тихо ответил я.

Глаза купца округлились, потом хитро сощурились.

— Серебром… А какой же курс? Уж не лан за лан ли?

— Что вы, господин Лопатин! — усмехнулся я. — Вы вот сами говорите, бумага эта дальше города не ходит. Риск для меня какой! Пятую часть дам. За каждые пять лан бумажных — один лан серебром.

Лопатин присвистнул.

— Ого! Пятую часть! Грабеж почище амбаньского!

— Так ведь амбань у вас товар забрал да бумажками сунул, а я вам за эти самые бумажки живое серебро даю, — парировал я. — Хоть какая-то копейка вернется.

Купец задумался, потирая подбородок. В конце концов, прагматизм перевесил все другие соображения.

— Эх, была не была! Лучше синица в руках! Давай свое серебро! Только чтоб тихо!

Сделка состоялась у нас в комнате.

Захар отсчитал Лопатину оговоренную сумму — несколько тяжелых слитков. Купец принял их с видимым облегчением, взвешивая на ладони. Взамен он передал мне пачку тонких шершавых бумажек с иероглифами.

Когда купец вышел, товарищи окружили меня.

— Курило, ты чего удумал? — первым не выдержал Софрон.— На кой ляд тебе эти картинки?

— Да уж, Серж, вложение сомнительное, — подхватил Левицкий.

Я разложил пестрые бумажки на столе.

— Что скажешь, Изя? — обратился я к Шнеерсону.

Изя взял одну из бумажек, потер между пальцами, поднес к свету, понюхал.

— Таки да, похоже, — проговорил он. — Бумага, конечно, дрянь. И печать грубовата. Но ходит же! Значит, деньги. Местные.

— А… сделать такие можешь? — спросил я прямо.

Изя вздрогнул, потом хитро посмотрел на меня.

— Ой-вэй! Какие слова! Подделка денег — это ж каторга, а здесь явно хуже!

— Это если поймают! Ну так сможешь? — многозначительно глянул я на него.

Изя снова повертел бумажку.

— Ну, как говорил мой родной таки дядя Шломо Хейфиц, шо намарано одним человеком, то завсегда нарисует заново другой, мой дорогой племянник! Нужна такая же бумага. И чернила. Краска… ну, рецепт подобрать можно. Печать… тут сложнее. Тут либо резчика хорошего искать, либо самому… Но можно, таки да. Если очень осторожно.