ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Освободился от цепей — и решил, что теперь всё будет хорошо? Зря. Монголия — не пляж: степь тянется без конца, разбойники не знают удержу, а торговцы только и ждут, чтобы содрать шкуру. Но у меня припасены деньги, смекалка и опыт выживания, оплаченный кровью. Напугали? Нет. Вместо каторги — другая забава. И мы в неё вступим! Только сперва изменим правила. Беглый Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Освободился от цепей — и решил, что теперь всё будет хорошо? Зря. Монголия — не пляж: степь тянется без конца, разбойники не знают удержу, а торговцы только и ждут, чтобы содрать шкуру. Но у меня припасены деньги, смекалка и опыт выживания, оплаченный кровью. Напугали? Нет. Вместо каторги — другая забава. И мы в неё вступим! Только сперва изменим правила. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 Он медленно поднял руку, подавая знак своим солдатам. Другая его рука так же медленно потянулась к кобуре на поясе… Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Узнал! Это конец. Драться с его солдатами и конвоем позади — самоубийство. Бежать — не успеем. Оставалось одно — говорить. Лгать так, чтобы он если не поверил, то хотя бы засомневался или решил не связываться. Прежде чем Рукавишников успел отдать команду или выстрелить, я, стараясь, чтобы голос не дрожал, выехал чуть вперед, насколько позволяло пространство, и, приняв по возможности бравый, но уважительный вид, обратился к нему: — Здравия желаю, ваше благородие! Разрешите обратиться? Рукавишников замер, его рука за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Доброго здоровья. Нечасто тут ваших встретишь, да еще в таком… гм… живописном виде. — Вацлав Тарановский, — представился он, с достоинством протягивая руку.

Мы по очереди назвались, по большей части кличками или просто именами: Курила, Софрон, Захар…

— А вы, пан Вацлав, какими судьбами здесь? — Левицкий, не удержавшись, пожал его руку с вежливостью, напомнившей о его благородном происхождении. Поляк с едва заметной усмешкой махнул рукой в сторону англичанина, который теперь с видом оскорбленного герцога брезгливо осматривал предложенную ему грязную каморку.

— Да вот, с его милостью, мистером Тэкклби. Джордж Тэкклби, чтоб ему пусто было. Служу у него приказчиком, толмачом, нянькой… Ведем дела торговые, как говорится. Из самой Индии путь держим, через Тибет, Китай… чтоб он провалился, этот Китай!

— И чем же торгуете, если не секрет, в этакой дали, да еще с такими приключениями? — не удержался Изя, его нос коммерсанта уже учуял запах денег. Тарановский криво усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень вселенской усталости и цинизма.

— Секрет? Да какой уж тут секрет для тех, кто разбирается. Товар особый везем, панове, из самого Гонконга, от Ост-Индской компании, будь она неладна. Мистер Тэкклби представляет интересы одного весьма почтенного торгового дома… Опиум, панове. Первосортный индийский опиум. Здесь, в этих диких краях, на него спрос хороший, как на свежую воду в пустыне, и платят щедро, если глотку не перережут раньше.

Он сказал это буднично, словно речь шла о мешках с мукой.

Мы переглянулись. В животе у меня что-то неприятно похолодело. Лопатин был прав. Мы прибыли точно по адресу. Торговец опиумом, да еще и представитель крупной фирмы, был прямо перед нами. Оставалось только понять, как подойти к этому напыщенному индюку, мистеру Тэкклби, с нашим предложением об обмене краденого серебра. Одно дело — слухи, другое — реальный человек с его амбициями, страхами и наверняка очень острыми когтями.

Немного еще поговорив с поляком о трудностях пути и местных нравах, от которых у Тарановского волосы вставали дыбом, несмотря на его богатый опыт, мы разошлись. Когда хозяин ганзы освободился, Очир быстро уладил все дела с нашим размещением в такой же убогой каморке, как и в Баин-Тумэне.

Вечером, когда вонь и суета на дворе немного улеглись, я снова собрал своих. Встреча с опиумщиками требовала немедленного обсуждения.

— Итак, господа бывшие каторжане, — начал я, когда мы расселись на полу нашей конуры, освещенной коптящей плошкой. — Опиумщик перед нами. Крупная рыба, похоже, с острыми зубами. Но и плавает, видать, в глубоких водах. Напрямую ему наше серебро предлагать — все равно что голову в пасть тигру совать.