ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Квартира — как чужая. Вместо моих крючков — деревянная вешалка, вместо холодильника — девица с кастрюлей, вместо моего кафеля — голубенький. Наталья Иванова, двадцать один год, прописана в моей квартире три года. У меня — только ключи, которые крутятся на пальце, и паспорт. Милиция вежливо интересуется: а вы кто такой, гражданин Максимов? Документы у нее. Свидетели у меня. Но соседка уже шарахается, Петр Алексеевич пожимает плечами. Даже Кешью — мой скай-терьер, которого я брал щенком, — лает на меня. Друг Котя говорит: «Собака хозяина не предаст». Но она уже предала. Или это не моя собака? Или это не моя жизнь? За один день не переклеишь обои, не сменишь кафель, не вынесешь мебель и не притащишь новую. Значит, всё было готово заранее. Значит, кто-то готовился. Вопрос только — зачем я им понадобился?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Что такое двигатель внутреннего сгорания по сравнению с огнем человеческой страсти? Какой фотоаппарат запечатлеет восход солнца лучше кисти художника и слов поэта? Разве взрыв ядерной бомбы разрушительнее ярости Чингисхана или безумия Гитлера?

Человеку свойственно противостоять разрушению. Сам смысл человеческого существования состоит в этой вечной, яростной борьбе, которую невозможно выиграть — но в которой нельзя и уступить.

И все-таки это очень трудно — стать другом для бывшего врага. Еще труднее самому считать его другом.

Я рассказал Иллан все, что узнал сам. Начал с политика и его просьбы найти Аркан. Коротко рассказал про выход в Нирвану — вначале Иллан слушала без интереса, заволновалась лишь когда речь зашла о Насте. Но все-таки Земля-один интересовала ее куда больше.

— Как мы и думали, — сказала она, выслушав до конца. — Должны были быть те, кому это выгодно. Всегда есть те, кому выгодно!

У меня было несколько другое мнение: всегда есть только дураки. Но я не стал спорить.

— И что ты собираешься делать, таможенник? — спросила Иллан. — Ты уже думал об этом?

Да, конечно же, я думал…

— Только не открытая война! И не партизанщина… Иллан, мы должны все рассказать другим функционалам. Объяснить, что наши миры — площадка чужих экспериментов.

Иллан поморщилась.

— Да? Чем это поможет?

— Вместе мы способны противостоять функционалам с Земли-один. У нас те же самые возможности.

— Нет, не те же. Они умеют превращать людей в функционалов.

— Разве что это. Но наши миры для них любопытны только как экспериментальные объекты. Тот же Антик, к примеру. Там они экспериментируют с общественным строем, включающим в себя рабство. Верно? Если эта возможность исчезнет, мир будет для них неинтересен. У вас их интересует отсутствие крупных государств…

— Еще им интересен технический прогресс. В Антике он остановлен на уровне механизмов. В Тверди — это где церковь правит — весь упор на биологические исследования.

— Вот! — Я кивнул. — Для этого, по сути, таможня и нужна. Чтобы из мира в мир не перемещали запрещенные технические устройства. Если дать Антику паровые машины и железную дорогу, вашему миру — электронику и двигатели внутреннего сгорания…

— Не дашь, у нас нет нефти.

— Хорошо, пускай только электронику и электродвигатели. Все равно, если нарушить чистоту эксперимента, если миры начнут меняться — они перестанут приносить пользу Земле-один. Им придется оставить нас в покое. Искать другие объекты для изучения.

— Ты уверен, что они их именно ищут? — спросила Иллан. — А вдруг они нас создают?

Я поежился. Помотал головой:

— Уверен. Как можно создать мир без нефти? Вмешаться в геологические процессы миллион лет назад? Не умеют они во времени путешествовать.