Однако, испытывая немалую нужду, молю Ваше Святейшество…
Стратиг смотрел на то, как бегут из под-пера секретаря ровные ясные строчки и думал о том, сколько ещё писем придётся написать, прежде чем на той стороне моря проникнутся серьёзностью ситуации и поймут: если Симеона не остановить, то и Херсонскую фему постигнет участь Силистрии[2] и иных городов, что ныне оказались под властью мисян[3] .
— Подпиши: Вашего Святейшества смиреннейший и преданнейший послушник Иоанн.
И оттиснул рядом с подписью личную печать.
Когда чернила просохнут, секретарь опечатает послания уже другой печаткой, с обозначением его государственной должности, и надпишет официально: Его Святейшеству Вселенскому Патриарху Константинопольскому Николаю от стратига Херсонской фемы Иоанна Воги.
И отправит оба письма специальными курьерами на военной триере. Не хватало ещё, чтобы его послания перехватили пираты, коих вследствие того, что у него, стратига, нынче иные заботы, развелось вдоль северных берегов Понта Евксинского великое множество.
— Послы из Таматархи ждут?
— Да, господин.
— Русы?
— Да, господин.
— Кликни переводчика и приглашай.
Иоанн Вога недурно владел скифскими наречиями, но варварам об этом знать ни к чему.
----------
Глава 1 Полусотник Войст удивляет фемного стратига Иоанна
Глава 1 Полусотник Войст удивляет фемного стратига Иоанна
…не договоримся!
Синее море. Синее небо. Чайки. Белые. Всё прекрасно, но — пованивает. Рыбой, гнилыми водорослями, бродящим виноградом, ливневой канализацией, доставшейся городу ещё от тех, первых ромеев. Которые настоящие римляне.
Херсон. Он же — Херсонес. Он же — Корсунь-град в словенском произношении. Столица одноимённой фемы.
Сергей помнил, каким был Херсон, вернее, каким он будет, когда в него войдут войска великого князя Владимира Святославовича. И каким город станет после того, как Владимир из него выйдет, увозя с собой всё, что можно увезти.
Сейчас Херсон — прекрасен. И могуч. Толстые высокие стены длиной в несколько километров. А с южной стороны стена вдобавок двойная. Прорвёшься через неё — и окажешься в ловушке.
Над стеной господствуют десятки башен высотой пять-шесть саженей, а полдюжины ворот крепки, узки и усилены железными решётками-катарактами.
Мощь и красота. Белый храм над морем. Христианский. На фундаменте языческого. Из тех же времён, что и канализация. Надо полагать, водопровод, снабжающий город водой, — оттуда же, из языческих времён. Хотя в городе и собственные колодцы имеются. Тоже старинные. А вот орудия на стенах — новые. И монеты. Говорят, старые были лучше. Крупнее. И золото качественней. Но эти тоже годятся.
— Тридцать семь солидов — хорошая цена! — Купец-ромей готов торговаться хоть до вечера.
Войст тоже никуда не спешит.






