ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Встреча с наследником престола Николаем Романовым, которому Ермак спасает жизнь, меняет всё. Впереди — юнкерское училище, первый офицерский чин, награда от императорской семьи. Аленин-Зейский, дворянин в нескольких поколениях и Георгиевский кавалер, входит в круг высшей знати. Свежие знакомства, новое чувство, иная должность. Молодой хорунжий Тимофей Аленин теперь командует телохранителями самого наместника Дальнего Востока — государя наследника Николая Александровича. Но главное, что мучит Ермака: эти сдвиги в истории — дело его рук или он просто перенесён в другую реальность?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— У мастеров фехтования жизнь уходила на создание своей школы боя, а тут десять дней, и что-то необычное и новое получилось, — вновь заговорил «молчун» князь Оболенский.

— Да и остальные выступления выглядят по-новому и необычно! — цесаревич как бы подвёл итог возникшей дискуссии. — Что, Тимофей, ты ещё хотел показать?

— Ваше императорское высочество, мы подготовили ещё конный показ использования лошадей для пешего боя. Из конного строя в две колонны перестроение в «вагенбург», где учащиеся школы имитируют отражение противника под прикрытием лошадей. Выдвижение из «вагенбург» обратно в две колонны и имитация отражения нападения, когда казаки укладывают лошадей на землю для защиты и ведут ответный огонь, лежа и укрывшись за лошадью. И в заключение показательная рубка лозы верхом младшими учениками школы. Но, — я, немного развернувшись, развел руками, показывая ими на толпу, которая полукругом охватывала цесаревича и свиту сзади, — места для этого выступления не осталось.

— И что, все ученики школы научили за два месяца своих коней ложиться на землю? — заинтересованно спросил князь Кочубей.

— Ученики все, но не за два месяца, — ответил я. — Старшее отделение ещё два года назад стали учить своих коней ложиться. Младшие при начале обучения — год назад. Трудностей много было. У меня мой Беркут хлеб с солью очень любит, а поклон делать и ложиться стал только за морковку. У Савина Евгения конь лег на стремя, которое тот не закрепил сверху на седле, и после наотрез отказался ложиться. Пришлось Евгению коня менять.

Цесаревич, слушая меня, достал из кармана кителя часы и, откинув крышку, посмотрел на циферблат. Щёлкнув закрывшейся крышкой, убрал часы обратно в карман.

— Тимофей, я думаю, что и показательные выступления с конями были бы не менее зрелищными, но места для них, увы, нет. Да и нам пора выдвигаться дальше. Кроме того, надо уделить внимание старейшим казакам станицы. — Николай повернулся к есаулу Вершинину. — Алексей Львович, из коляски пусть доставят мне саквояж с наградами.

Николай, его свита и я вместе с ней двинулись к атаману Савину и старейшинам, которые уже слились с толпой. Увидев, что наследник пошёл в их сторону, атаман Савин и протоиерей Ташлыков вышли на три шага вперёд. За ним вышли все старики-старейшины станицы: Шохирев Давыд, Савин Митрофан, Раздобреев Афанасий, Подшивалов Феофан и Гусевский Ион.

Цесаревич, не доходя двух-трёх шагов до атамана и батюшки черняевской церкви, остановился и поднял руку, прося тишины. Стоящий над полигоном гул мгновенно стих.

— Господа казаки Черняевского округа! — начал Николай. — Я рад и очень доволен встречей, которую вы все мне оказали. Могу теперь сказать, что и среди амурских казаков чувствую себя как дома.