ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Встреча с наследником престола Николаем Романовым, которому Ермак спасает жизнь, меняет всё. Впереди — юнкерское училище, первый офицерский чин, награда от императорской семьи. Аленин-Зейский, дворянин в нескольких поколениях и Георгиевский кавалер, входит в круг высшей знати. Свежие знакомства, новое чувство, иная должность. Молодой хорунжий Тимофей Аленин теперь командует телохранителями самого наместника Дальнего Востока — государя наследника Николая Александровича. Но главное, что мучит Ермака: эти сдвиги в истории — дело его рук или он просто перенесён в другую реальность?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Тимофей, так ты считаешь, что лопатка эффективнее в бою кинжала? — спросил генерал-губернатор Корф.

— Ваше превосходительство, если в бою один на один сойдутся равные по мастерству воины, вооружённые один кинжалом, а другой лопаткой, я бы отдал победу тому, кто будет с лопаткой. Если с шашкой и лопаткой, то тому, кто вооружен шашкой. Винтовкой со штыком и лопаткой — наверное, тому, кто вооружён винтовкой. Но здесь всё зависит от мастерства и удачи. И лопатка — это всё-таки шанцевый инструмент. Дополнительное оружие, когда другого под рукой не оказалось.

— Хотелось бы посмотреть на такие бои, — усмехнулся князь Барятинский.

— Ваше высокопревосходительство, шашек ни боевых, ни учебных нет. Не взяли с собой. А винтовки для показательного боя использовать жалко, можно ствол и цевье повредить. Может, на судне найдётся черен и доска?

— Аркадий Зиновьевич, найдется то, о чём просит Тимофей, на судне? — спросил капитана парохода Николай.

— Найдём, ваше императорское высочество, — капитан повернулся назад и крикнул в сторону столпившихся у борта матросов: — Прошка! Бегом принёс дюймовую доску и запасной черен для багра!

В наступившей паузе, пока матрос Прошка в светло-серой парусиновой рубахе и штанах побежал на ют добывать озвученное, штабс-ротмистр Волков и доктор Рамбах подошли к цесаревичу.

— Ваше высочество, я смотрю, у казачат какие-то интересные вещевые мешки, — спросил Волков цесаревича. — Похожи на туркестанского типа, но сильно отличаются.

— Что по этому вопросу расскажешь, Тимофей? — Николай с интересом посмотрел на меня.

— Ваше императорское высочество, мы назвали его…

«Ранец диверсанта не подойдет», — судорожно пролетела мысль в голове.

— Ранец или заплечный мешок охотника, — продолжил я.

Расстегнув пряжку нагрудной лямки, снял ранец и поставил его на палубу перед собой.

— Общий объем мешка около получетверика. Разделён на три части. Основной большой и два небольших боковых. В правом боковом хранится, — я, присев, отстегнул клапан и начал доставать, — котелок с крышкой объемом в пять чарок. Их нам сделал наш кузнец в станице. В нём хранятся ложка, пакеты с сухими ягодами и травами лечебными, заварка, трут, огниво. У меня ещё шведские спички Лундстрема в промасленной бумаге с чиркашом. Леска с крючками. А ниже также пара шаров сибирской мурцовки.

— Что это такое? — поинтересовался цесаревич.

— Это нутряной медвежий жир, скатанный в колобок вместе с сухарями, его можно таскать годами в мешке, — ответил я, — он прогоркнет, затвердеет, но когда пристигнет беда, от колобка наковыряешь крошек, разваришь в кипятке или так пожуешь. Еда горькая, конечно, тошнотная, но очень питательная, на ней можно продержаться много суток.