Скорее всего капсулу собирали под меня, и где-то в ней точно спрятаны искажатели данных, либо на табло подаётся всего лишь одно значение. Как мне это доказать в данный момент — без понятия.
Лисовский праздновал долгожданную победу. Так ликовал, что аж выскочил из-за стола.
— Вот! А теперь внимательно посмотрите на мошенника! Я говорил вам? Говорил⁈ — тыкал он в мою сторону пальцем, обращаясь к сидящим за столом. — Лекарь третьего разряда — вот потолок этого негодяя! Целитель! Как же!
— Ваш идентификатор ошибся, — возразил я Лисовскому. — Его надо проверить и повторить процедуру.
— Нечего здесь проверять, барон Логинов! И так всё с вами ясно! — торжествующе воскликнул Лисовский, таращась на меня так, будто я какой-то террорист.
— Игорь Демидович, может и правда проверить? — тихо отозвалась деловая дама, с седой косичкой, собранной на голове.
— Инна Васильевна, вы мне не доверяете? Хотите оскорбить? — вытаращился на неё Лисовский. — Мои специалисты собирали идентификатор сегодня утром, в вашем присутствии.
— Инна Васильевна не хотела обидеть вас. Вам решать, вы же председатель комиссии, — взял голос пухлый мужчина в клетчатом пиджаке. — Но всё же капсулу можно и проверить. Полчаса мы потерпим.
— Эта капсула, с вашего позволения, изготовлена на одном из моих заводов, и качество её не подлежит сомнению, — холодно произнёс Лисовский. — Или что, вы хотите сказать, что я мог пропустить бракованный идентификатор на такую ответственную процедуру?
— Я не хотел этого сказать, — взгляд пухлого мужчины потух.
— Тогда голосуем, — Лисовский взглянул на меня, теперь уже не как на врага, а как на блоху, которая мешается у него под ногами. Презрительно и свысока. — Кто за то, чтобы признать показания действительными?
М-да, Лисовскому есть что праздновать. Другими словами — кто за то, чтобы признать меня шарлатаном и опозорить перед всей светской тусовкой, навешивая клеймо неблагонадёжного партнёра?
Разумеется, Меньшиков и Державин попытаются разобраться. Они не поверят Лисовскому. Но это нервы и время, на которое многие от меня отвернутся. Клинику прикроют, а меня могут даже посадить за мошенничество.
Комиссия нехотя поднимала руки, Лисовский был последним. Он ухмыльнулся, провожая меня вялым взглядом, когда я добрался до контейнера, в котором пиликнул мой смартфон.
Сообщение меня обрадовало. Я широко улыбнулся, отметив, как двери распахнулись настежь. Внутрь деловито, как к себе домой, зашли два спеца, сопровождая тихо шумящие левитирующие платформы, которые были нагружены кучей металлических фрагментов антенн, на одной из них я заметил стеклянные дверцы и стены с уплотнителями.
— Это чт-то… — запыхтел Лисовский, меняясь в лице.






