Но сразу говорю — я не Грох, так просто с ней не справишься».
«Я тоже подумаю», — согласилась Небула принять участие.
Я вспомнил то, что мне уже известно о красной аномалии, и решил напомнить.
«Нас ждёт встреча с разумными?» — спросил я.
«Да-да, это будут необычные монстры, — ответила Небула. — Оттуда вылезут точно не тупые монстры. Какие-нибудь черти разумные. И намерения у них будут не очень мирными, как вы все понимаете».
Карыч уже не отзывался, Небула тоже замолчала. На этом наш разговор подошёл к своему завершению. В глубокой задумчивости я добрался до фамильного дома, прошёл в гостиную и упал в кресло.
Когда на этот мир обрушится красная аномалия — неизвестно. Что оттуда вылезет — тоже. Сплошные загадки. Мир не готов к такой угрозе. Хотя, может, есть какие-то службы, которые не афишируют себя и борются против внешних угроз? Не службы зачистки, не имперские гвардейцы и не отряды наёмников, которые хотят повесить очередной трофей на стену. Другие. Те, кто уже отражал такие нападения.
Но в светском обществе о них никто не знал, а слухам в Сети доверять я не собирался.
Рука сама потянулась к пульту. Я щёлкнул по кнопке, и экран на стене вспыхнул. Шёл какой-то боевик, где перекачанный амбал бегал с автоматическим оружием и косил негодяев направо-налево.
Я переключил на новости.
— … И прямо сейчас, за этой дверью, идёт допрос ещё одного советника из приближённых императора, — сообщил раскрасневшийся репортёр в очках. — Готовящийся переворот раскрыт, но ещё не все фигуранты дела задержаны. Графа Раскольникова задержали в аэропорту, два барона уже находятся за решёткой, а несколько чиновников объявлены в имперский розыск. Ведётся следствие.
Картинка новостей сменилась на прогноз погоды, а я продолжал смотреть в экран. Вот так дела творятся в казалось бы спокойном и сильном государстве. Переворот! Самый настоящий!
И хорошо, что наши службы сработали на упреждение, задавив почти всех тараканов. Иначе начался бы хаос и анархия, вот почти уверен в этом. Я помнил, как родители говорили о развале Советского союза, и говорили о путче, и о том как наступили криминальные девяностые.
Анаболик с Мамонтов и иже с ними точно бы расправили тогда крылья, в этом сомневаться не приходилось.
Я пошёл в ванную, постоял в душе под прохладными струями, а затем вернулся в спальню. На комоде меня поджидал Карыч. Он материализовался и поблёскивал глазками, провожая меня взглядом до дивана.
— Ну и что ты хочешь мне сказать? — взглянул я на птичку, которая почесала клювом под крылом, затем перелетела на подлокотник.
— Корабагус, — произнёс пернатый.
— Что с ним? — покосился я на питомца.
— Он может помочь тебе, — объяснил питомец, но слишком как-то мутно, и я до сих пор не понимал, к чему он клонит.
— Он мне уже помог.






