ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Созданный в американских секретных лабораториях вирус вырвался на волю. Он безостановочно менялся и сгубил почти всех людей на Земле. У нового типа обнаружилось странное последствие: инфицированные возвращаются к жизни через несколько часов после смерти. Я стал частью общины уцелевших — совместно обороняться от полчищ мертвецов намного проще. Но оказалось, что нежить — лишь верхушка айсберга. Отморозки из банды Апостолы режут люд и угоняют в плен. Моё имя Кречет, я бывший боец спецназа. Я должен выследить этих ублюдков и спасти похищенных из моего поселения. Вот только где укрывается их логово, неизвестно никому. Книга содержит нецензурную брань.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На колокольне оборудовали скрытый наблюдательный пост, завешав ее по периметру мешковиной, найденной в кладовой.

Пистолетов оказалось пять, их раздали всем кроме Лилии и Доктора. Доктор сам отказался — таких вещей он с детства боялся. Энн показала азы обращения с оружием и поведала о мерах безопасности. От тренировочных стрельб пришлось отказаться: шуметь нельзя, да и патронов не густо, всего около сотни. Не успев обзавестись пистолетом, Рудый тут же неоднократно нарушил основное правило безопасности — никогда не наводить ствол на товарища, даже если пистолет не заряжен. Гектор лишил его оружия и торжественно вручил багор.

Двери церкви заперли изнутри на засов. Узкие окна, сквозь которые могла просочиться лишь кошка, завесили церковными полотенцами. Вечером зажгли восковые свечи. Их тонкие стебли быстро кривились и таяли, но Доктор нашел моток фитильной нити. Сплавленный воск можно было использовать повторно для лепки свечей. Энн накрыла на стол: сухари, мясные консервы, разогретые на церковных лампадах, зеленый горошек и кукуруза в банках, чай и одна маленькая шоколадка. Рудый где-то раздобыл две бутыли «Кагора» и церемонно водрузил их на алтарь. Гектор разлил вино по обрядовым чашам и позвал всех к столу. Лилия молча перекрестилась, и первая пригубила бокал.

Церковь чудесным образом повлияла на ее психику. То ли неприступность толстых стен, то ли «промысел Божий» разгладили морщины на ее лице, наполнили глаза блеском, а душу покоем. Она даже перебросилась парой фраз с Энн, когда речь шла о подготовке ужина. Такой ее давно никто не видел. Может, просто стала привыкать к тому, что мир рухнул. Многие уже с этим смирились и выживание возвели в повседневную привычку.

На высоком церковном столике с покатым верхом Лилия нашла библию и больше не расставалась с увесистой книгой. Носила ее с собой, прижимая к груди, словно, ребенка. Библия дарила покой, грела душу.

— Не налегай, — Гектор глянул на Рудого.

Тот, захмелев, наливал себе очередную порцию «Кагора»:

— Уже вечер, время переложить нагрузку с мозга на печень! Давайте за то, чтобы жить, а не выживать!

— Чтобы выжить, помогать друг дружке надобно, не как ты сегодня… Трусливый друг страшнее врага, ибо врага опасаешься, а на друга надеешься. Не совестно тебе?

— К своему стыду мне никогда не стыдно.

— О себе только и думаешь, — возмутилась Энн, наморщив аккуратный носик.

— Я люблю только трех человек: себя, меня и того красавца из зеркала.

— А ну как выпрем тебя из общины, и ходите втроем, любите себя! — пробурчал Гектор.

— Ну ладно вам! Уже пошутить нельзя. Не боец я, страшно стало…

— Не боится только дурак, а мы и есть твое отражение в зеркале: не будет нас — не будет и тебя, — нравоучительно проговорил Гектор.

Доктор с Лилией молчали.