Черт! Рваная рана обильно кровоточила, фрагмент кожи на животе был вырван с мясом. Края раны уже почернели и подернулись мертвой корочкой, словно повреждение было получено не пять минут назад, а несколько дней. Ядовитая слюна зомби сделала свое дело. Вот блин, даже если срочно сделать операцию, от инфекции уже ничего не поможет.
— Плохо дело, — пробормотал я. — Его укусили…
Полковник очнулся и приоткрыл глаза:
— Сколько мне осталось?
— Не буду темнить, — я нахмурился, — Укус большой, вирус обильно проник, жить тебе осталось несколько минут. Максимум час… Смотря какой организм.
— Как тебя угораздило, мы же вместе были⁈ — воскликнул Кузнец.
— Сам не заметил, — голос Полковника стал ровный и спокойный, но из-за нарастающей одышки каждое слово давалось ему с трудом.
Он взглянул на меня и проговорил:
— Я знаю, это не твоя битва, брат, но вижу, что ты хороший человек… Прошу, дай слово офицера, что поможешь им… Спаси наших людей. Без тебя их не спасти…
— Обещаю… Слово офицера… — я достал припрятанную пачку сигарет и, подкурив одну, вложил ее в губы Полковника.
Тот, прикрыв глаза, с шумом затянулся. Он знал, что это его последняя сигарета в этой жизни и наслаждался каждой затяжкой.
— Кречет будет старшим, слушайте его приказы, — Полковник взглянул на Хана. — Всем ясно?
Тот поморщился, но промолчал, а Кузнец одобрительно закивал.
— Пора… Хочу умереть не тварью, хочу в последний миг видеть ваши лица, а не в сгинуть в безумии. Кто мне поможет? — Губы полковника тронула улыбка.
Мы застыли, воцарившаяся тишина прерывалась только стрекотанием кузнечиков, которое на миг показалось таким оглушительным. По щеке Кузнеца скатилась слеза, он зашмыгал носом. Хан опустил глаза и молчал.
— Смелее, друзья… Помогите мне, я не боюсь смерти. Смерть — это покой, легкость… Жить гораздо труднее. Меня ждут в другом месте. Надеюсь, увидимся там не скоро…
Полковник вытащил из нагрудного кармана клочок бумаги и, макнув палец в свою кровь, что-то начертал.
— Возьми, — протянул он мне бумажку, — Сохрани… Ради меня…
— Прощай брат! — сказал я, в горле у меня пересохло, и слова давались с трудом. — Ты настоящий солдат… Прости, что не знал тебя раньше. Будь спокоен, я не отступлю, это моя война и моя битва… Я буду убивать этих тварей Апостолов, они гораздо хуже оживших…
Я выдернул из-за пояса нож и молниеносно вонзил его в висок Полковника. Тот вздрогнул и затих.
* * *
Облезлый грузовик вот уже второй день тащился по пыльной дороге. Кузов-тент прикрывал от палящего солнца десяток пленников, привалившихся к бортам на деревянных лавках. Впереди грузовика маячили два мотоцикла с колясками. Автоматчики в колясках вертели головами, вглядываясь в каждый поворот.






