Но как говорится, война никогда не меняется. Куда больше меня тревожили жизни горожан, которых те лишились, когда я продемонстрировал Эдуарду свою силу.
Однако моральный вопрос хоть и вставал, но не давил на мозг, ведь я прекрасно знал, что после смерти человека ждало что-то ещё. По заветам религий оно должно было быть вечном, а на фоне вечности человеческая жизнь — едва уловимый миг. В общем, с оправданием своих жестоких поступков у меня проблем не было.
Как и конницей, которая уже через час после начала штурма зашевелилась. «Малыши» докладывали мне о перемещение кавалерии врага: сперва те решили поехать через поле, но наткнулись на щедро разбросанные шипы. Им хватило ума отступить, перегруппироваться, а затем пересечь реку и поехать другим путём.
Они не только потеряли два с половиной часа, но и были вынуждены проехать по узкому перешейку — слева текла река, а справа начиналась гора. Там-то я их и встретил… Один «Малыш» уже по отработанной схеме при помощи гексогена устроил сход камней.
Гигантские валуны разгонялись по склону и сшибали рыцарей пачками! Вряд ли камни убили бы всех, в кого попали, но это было и не нужно, ведь даже если кому-то и удавалось выжить, то они падали в воду. А плавать в латах — дело неблагодарное…
Но нашлись и те, кто смог проскочить. Их было не больше семидесяти, но и такой вариант я предвидел. Как только первые кавалеристы вступили на мост, после пересечения которого они могли зайти в тыл к войскам Эдуарда, я его подорвал. Подрывай мосты, сношай гусей!
А с оставшимися конниками разобрался белый фосфор, стрел с которым у моих кукол было в избытке. Они щедро закидали скромную по размерам площадку, на которой остановилась кавалерия. К сожалению, нескольким воинам удалось сбежать, но и хрен бы с ними. Их рассказ только внушит во врага страх и дополнительно деморализует его.
А тем временем пехота Эдуарда уже овладела третью частью нижнего города. Все боеспособные силы начали стягиваться к внутренней стене, чтобы удержать её. И если в первые часы бой проходил в одну калитку, то теперь такого сказать было нельзя. Войска моего отца были загнаны в угол, но всё ещё верили, что могут победить. Они ведь не знали, что помощь не придёт…
Я предполагал, что командир противника захочет отвести своих солдат за внутреннюю стену, ведь сражаться в городе без преимущества было очень глупо. И я придумал, как это можно использовать: две куклы без сосудов надели броню противника и окольными путями побежали к воротам.
Самое трудное было проскочить мимо бойцов Эдуарда, которые едва не испортили мне всю малину. Посвятить его в тонкости своей задумки я не мог, ибо противник наверняка бы прознал про этот хитрый план и смог бы принять контрмеры.






