Окажись на его месте что-нибудь легкое, «двойка» там, или творение чешских танкостроителей, можно было вовсе не париться: башенный КПВТ прошил бы его едва ли не навылет. Или даже без «едва ли». Но тут им ничего не светит, от слова «совсем». Зато всего одно попадание башенного орудия — и амба, как морячки говорят. Разворотит, словно консервную банку, от лобовой брони и аж до самой кормы.
— Маневрируй, Сань! У тебя в скорости преимущество! Постарайся в борт зайти, порвем суке гусянку, у нас калибр, как у противотанкового ружья!
— Понял, командир! — мехвод крутанул штурвал, поворачивая бронемашину. — Счас сделаем…
БТР-80 — отличная машина, репутация которой подтверждена тридцатью с лишним годами боевой эксплуатации и десятками локальных войн и конфликтов по всей планете. Закономерный и успешный финал развития всей линейки советских плавающих четырехосных бронетранспортеров шестидесятых-восьмидесятых годов. Неприхотливая и феноменально надежная, особенно когда ей управляет грамотный механик-водитель. Вот только даже самый грамотный мехвод уже ничего не сумеет изменить, если все четыре колеса одновременно проваливаются в немецкую траншею, и четырнадцатитонный бэтээр намертво садится брюхом на бруствер…
Когда бронемашина внезапно завалилась на правый борт, Степан как-то сразу и окончательно осознал, что это конец. Сколько фрицевским танкистам нужно времени, чтобы развернуть башню, навести пушку и выстрелить? Тридцать секунд, меньше? Оставалось только одно — успеть спасти бойцов:
— Экипаж, покинуть машину! Через левую дверь! Быстро! — ухватив замешкавшегося наводчика за плечо, Алексеев стащил его с сиденья, пихнув в направлении бортового люка. Лязгнув, распахнулись бронированные створки, ощутимо пахнуло сгоревшим порохом, отработанной соляркой и морем. Море солено пахло водорослями и йодом.
— Уходите налево вдоль побережья, ищите, где наши высадились! Санька, чего тормозишь? Или тебя приказ не касается? Живо наружу, автомат только прихвати! Я догоню.
Вытолкав наружу Никифорова, Степан на миг замер, справляясь с внезапно накатившим ощущением дежа вю: ведь все это уже было совсем недавно, разве нет? Он отдавал приказ немедленно покинуть машину, торопил мехвода, напоминая тому про личное оружие. Вот только о том, что произошло дальше, вспомнить он упорно не мог. Да и какая на фиг разница?! Только драгоценное время теряет, которого и без того не осталось…
Заняв место наводчика, Алексеев приник к перископическому прицелу, коснулся рукояток горизонтальной наводки. Особым спецом стрельбы из БПУ он, разумеется, не был, но как именно навести башенную пулеметную установку на цель, и открыть огонь знал, поскольку учили.






