Немецкий торпедный катер, «шнелльбот» по ихнему. Серьезный кораблик, водоизмещением поболе нашего, потому и на волне устойчивей, и стреляет прицельнее. Они уж не впервой в этих местах засады устраивает. Ждут, когда мы с ранеными возвращаться станем, и нападают неожиданно. Сначала торпеды пускают, затем из скорострелок по палубам лупят, знают, что раненые в основном наверху размещаются. Не ожидали только, сволочи, что сегодня всего три «охотника» обратно пойдут, да еще и с эскортом — думали, как обычно, на сейнера с мотоботами поохотиться. Вот и получили ответочку. — А до базы далеко? — Да не, рядом уже, минут сорок ходу. Эти гады потому дальше и не суются, понимают, что еще с милю — и могут береговыми батареями со стороны Туапсе достать. Хоть и не попадут, понятно, ночью-то. Да и днем тоже не попадут, «шнелльботы» эти пошустрее нас по морю идут. Ты там не видал, браток, не накрыли их наши? — Может, и накрыли, кто ж его разберет? — без особой уверенности ответил Алексеев. — У одного на корме точно что-то горело, видать, куда-то попали. А второго я так и не разглядел. С трудом протиснувшись в кубрик, Степан уложил краснофлотца на узкую койку, по-братски разделив соседнюю с контрразведчиком. Едва коснувшись горизонтальной поверхности, раненый вполне ожидаемо отрубился. Стянув намокшую недокуртку, морпех зябко поежился, иронично сообщив: — Ну, хоть помылся, а то пока обещанной тобой баньки дождешься… — Очень смешно, — буркнул Шохин, ожесточенно оттирая перемазанные кровью руки куском найденной в коридоре ветошки. — Уж сколько лет на фронте, а к крови так и не привык. — Брезгуешь? — осведомился старлей, привалившись к переборке и устало прикрыв глаза. Ответ товарища его, если начистоту, не особо и интересовал, но не молчать же? — Да не в этом дело. Просто неприятно. Не противно, нет, а именно неприятно… — Ну, значит, ты настоящий чекист, — фыркнул Алексеев. — Про горячее сердце, холодную голову и чистые руки еще сам товарищ Дзержинский, помнится, говорил. — Трепло, — повторил недавно сказанное Сергей, усмехнувшись самыми краешками губ. — Когда в базу придем, ты за языком следи, хорошо? Не нужно лишнего болтать. Да и вообще болтать не нужно. Исключительно со мной и наедине. — Договорились. Слушай, Серега, я вот чего заметил: ты и в анатомии, похоже, неплохо разбираешься — это-то откуда? Вас что, учат подобному? — Да ну, глупости… — поколебавшись пару секунд, ответил капитан госбезопасности, видимо, решив, что никаких секретов не раскрывает. — Мать анатомию в мединституте преподавала, потому и в доме и книжки соответствующие водились. А я интересовался, понятно дело. Надеялась, врачом стану… — А ты избрал иную стезю, — понимающе кивнул Алексеев. — Ясненько.

Об этой истории
Возможно, последняя глава боевого пути Степана Алексеева, командира морпехов, — 1943-й, Новороссийск. Морпех-3 Олег Таругин Возможно, последняя глава боевого пути Степана Алексеева, командира морпехов, — 1943-й, Новороссийск. ==================== Олег Таругин Морпех Морпех-3 Олег Таругин Морпех Морпех-3 Пролог ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР. ВЕРСИЯ Новороссийск, наши дни С сомнением взглянув на чашку с чаем в своей руке, Виктор Егорович добавил: — Кстати, коль чаю не желаете, у меня и чего покрепче найдется, как раз под наш будущий разговор… Поскольку в ответ на последний вопрос поисковики дружно промолчали, обменявшись быстрыми понимающими взглядами, командир отряда лишь смущенно крякнул: — Ну, на нет и суда нет, как говорится! А вообще правильно, товарищи бойцы! Горжусь! В вашем возрасте на крепкий алкоголь налегать категорически противопоказано, тем более по утрам. Молодцы, хорошую смену вырастил! Врачи говорят, на все внутренние органы плохо влияет, от головного мозга до, так сказать, гм, репродуктивной, понимаешь ли, системы. А врачам верить нужно, как без этого. Военные археологи молчали, с трудом сдерживая улыбки и прекрасно зная, что последует за этим. Ароматно парящая свежезаваренным чайком чашка практически бесшумно — с координацией движений и мелкой моторикой у бывшего сапера, несмотря на возраст и оторванные душманской миной пальцы, все было в полном порядке — опустилась на поверхность стола, словно военный вертолет на бетонку Баграмского аэродрома: — Ну, а я, так уж выходит, п





