— Понятно, — задумчиво сообщил Иосиф Виссарионович. — Ладно, с этим разобрались. Скоро прибудет маршал Шапошников, послушаем, что удалось сделать насчет Харькова. А сейчас… — товарищ Сталин неожиданно взглянул наркомвнуделу прямо в глаза. — Сейчас хочу показать тебе кое-какие документы, Лаврентий. Откуда они у меня, полагаю объяснять не нужно? Вот и хорошо. Да ты присаживайся, разговор серьезный. Или куда-то спешишь? Тогда можем позже поговорить. Ты ведь никуда из Москвы уезжать не собираешься? — Н…никак нет, товарищ Сталин, — шумно сглотнув, ответил народный комиссар, ощутив, как неприятно засосало под ложечкой. Подобный взгляд, не сулящий собеседнику ничего хорошего, ему был знаком. Еще и эта фраза насчет отъезда… да что ж там такого может быть, в этих документах?! Хотя… понятно, что: информация из будущего, разумеется. Причем, касающаяся в том числе и лично народного комиссара внутренних дел Берию Лаврентия Павловича. Вот только проблема в том, что он даже приблизительно не представляет, какая именно информация! Неужели там, в недалеком будущем, он натворил что-то, пошедшее вразрез с планами самого товарища Сталина?! Неторопливо раскурив трубку, до сего момента мирно лежавшую на краю пепельницы, хозяин кабинета усмехнулся: — Испугался, Лаврентий Павлович? Можешь не отвечать, я бы на твоем месте тоже испугался. Но ты не переживай, тебя потомки отчего-то очень хвалят. Говорят, хорошо работал, помог нам атомную бомбу построить и космическими ракетами занимался. Так что сегодня не о тебе речь пойдет. И добавил про себя: «А насчет пятьдесят третьего года мы еще с тобой поговорим, Лаврентий. Но не сейчас, а лет через семь-восемь, поскольку пока слишком рано. Да и мне самому нужно еще во многом разобраться, уж больно много спорных моментов в той самой папке оказалось»… Москва, Кремль, семьдесят девять лет спустя Президент не выдержал примерно на середине доклада: — Да вы что там, с ума все посходили, что ли?! Что значит «пропали»? Как могут «пропасть» три боевых корабля в собственных территориальных водах и в нескольких милях от берега?! Куда пропасть, каким образом? Там что, был шторм в девять баллов? Цунами неведомым образом возникло? Инопланетяне похитили? — Никак нет, — чуть нервно помотал головой министр обороны. — Море штилевое, волнение практически отсутствовало. Корабли просто вошли в полосу тумана и… исчезли. Одновременно они перестали пеленговаться во всех диапазонах и выходить на связь, пропали с радаров береговых систем. Подтверждение со спутников слежения нами уже получено. — И что именно подтвердили спутники? — криво усмехнулся Президент, успокаиваясь.

Об этой истории
История Степана Алексеева не закончилась. Однако прежде ему и офицеру контрразведки нужно совершить короткий скачок вперёд по времени. Только вот чьё это будущее — его собственное или иной реальности, порождённой его действиями в 1943-м? Морпех-4 Олег Таругин История Степана Алексеева не закончилась. Однако прежде ему и офицеру контрразведки нужно совершить короткий скачок вперёд по времени. Только вот чьё это будущее — его собственное или иной реальности, порождённой его действиями в 1943-м? ==================== Морпех-4 Морпех-4 Пролог Район Южной Озерейки, 4 февраля 1943 года, 6:25 утра. Борт катера МО-054. Ретроспектива Командир «морского охотника» лейтенант Кондратьев зло, до хруста в суставах сжал кулаки. Буквально несколько минут назад всем обеспечивающим высадку и огневое прикрытие десанта кораблям пришел приказ возвращаться в свои базы. Понятно, что все, что мог, экипаж «МОшки» сделал, до последнего поддерживая уцепившихся за узкую полоску пляжа морских пехотинцев огнем палубной сорокапятки и крупнокалиберного пулемета, но, учитывая творящееся на берегу, уходить не хотелось. В том, что десант практически провалился, Кондратьев уже не сомневался — уж больно плотным и прицельным оказался вражеский огонь. Судя по всему, фашисты знали, где именно произойдет высадка, и подготовились, прицельно расстреливая подсвеченные мощными прожекторами и осветительными ракетами десантные суда и тихоходные танкодесантные баржи из орудий и минометов. И все же казалось, что они еще могут





