Честно говоря, спросить я хотел про топоры, хватит ли на всех, и уже начал догадываться, что в эту очередь мне вставать поздно, товарищ действительно продумал все на сто шагов вперед. Только последнее слово в его ответе никак не сходилось у меня с остальными.
— По поводу оплаты не понял, — притормозил я. — Какой еще оплаты?
— За всякую работу надо платить, — Корш явно не видел, что тут объяснять. — Я оплатил этот поход полностью.
— Так, погоди, — я окончательно растерялся. — Это же я тебе должен. Бумагу в обмен на чертежи и руководство постройкой лесопилки. Особая бумага стоит куда больше.
— Я работал под чужой личиной, — он смотрел на меня спокойно и слегка снисходительно, будто разъяснял ребенку устройство ложки. — Заработанные средства забирать себе неправильно, жалованье мне и так идет. Но до конца дела я могу распоряжаться ими по своему усмотрению. Для королевства будет лучше, если у меня появится особая бумага и особые чернила.
Я открыл рот, закрыл и решил не спорить. Человек днями напролет лепил блоки за деньги, ни разу себя не выдал, а теперь на эти же деньги снаряжает собственное расследование. Логика тут железная, просто она не моя.
Обсуждали мы уже на ходу, шагая через деревню к воротам. Свинка топала следом, шуршала колесами и косилась по сторонам, а в прицепе позвякивал мой топорик, лопата, нож и мешочек с нехитрым набором путешественника, состоящий преимущественно из жмыха. Улицы просыпались, у крайних дворов дымили печки, кто-то громко искал по двору сапог и обвинял в пропаже домашних.
Народ наш выезд оценил сразу и по достоинству. Первым отреагировал мужик у забора, он как раз выплескивал воду из таза в канаву, да так и замер на середине замаха. Дальше стало веселее, из-за плетня высунулись сразу три головы, а от колодца донеслось задумчивое.
— Это она его везет или он ее ведет?
— Она везет, — уверенно отозвался кто-то.
— А чего ж он тогда рядом идет?
— Так проверяет, — вмешался третий, и в голосе его прорезалась гордость за родную деревню. — Первый прогон, все проверяют. Мульб говорил, кстати, что он ей платит медью…
Мальчишка лет семи пристроился сбоку и шел с нами почти до самой площади, серьезный, руки за спиной, копировал шаг Корша до последней мелочи. У поворота его перехватила мать, наградила подзатыльником за босые ноги по холоду и утащила домой, а он и оттуда выворачивал шею, лишь бы досмотреть.
— К обеду вся деревня будет знать, — заметил Корш.
— К обеду вся деревня будет требовать себе такую же, — поправил я. — А отсюда вопрос посерьезнее, свиней у нас мало, а коз хватает.
Дознаватель на это ничего не ответил, но по лицу стало понятно, что козы с прицепами в его картину мира укладываются плохо.
— Погоди, ну так мы же не только за бумагой с чернилами, — вспомнил я на полпути.






