Когда собрали несколько человек перед крыльцом их поместья, Тихон внимательно осмотрел каждого. Так выходило, что здесь собрались лишь те, кто или видел или мог видеть парня около бочонка со скипидаром. Это навело его на не самые хорошие мысли. Мало того — людей стали заводить по одному в поместье, а обратно они не возвращались! Что нервировало только сильнее. И с каждым ушедшим в особняк человеком, Тихон паниковал все больше. Если бы не стоящий тут Михей, как сторожевой пес отслеживающий каждое их перемещение, парень уже бы постарался сбежать.
И вот — очередь дошла до него. В поместье он заходил как на эшафот. Мысли крутились только вокруг одного — «у них нет доказательств, надо просто все отрицать». Но сдержать себя было трудно.
Особенно тяжко стало, когда его привели в кабинет и закрыли за ним дверь, да еще присесть приказали на стул. Ну чисто как в околотке перед приставом сидишь! Только и разницы — что обстановка более богатая, да городового рядом с дубинкой нет. А так — один в один. Приходилось как-то Тихону бывать в околотке из-за драки, знает, с чем сравнивать.
И тут как гром среди ясного неба — молодой барин обвинил его в поджоге! Да еще тон такой, не сомневающийся. Внутри у Тихона так все и обмерло. Он еще попытался отнекиваться, говоря чисто как шарманка какая, а в голове пустота разлилась. И когда барин на него гаркнул, да Сибирью пригрозил, Тихон поступил так, как привык при угрозе своей жизни — не бежать, а сначала атаковать. Когда его в кабацкой драке в городе припирали к стенке, он всегда бил первым. Когда в споре заканчивались слова — тоже в ход шли кулаки. Вот и сейчас он видел перед собой не барина, а пацана младше него, да и статями не слишком выдающегося. Да, не хлюпик, но скрутить такого труда не составит. Дальше тело Тихона действовало само. Схватить врага, прижать его к себе, да так чтобы и дернуться не смог, и давить… давить…
Очнулся парень только, когда голова молодого барина оказалась уже у него в удушающем захвате. Тут он и испуганное лицо старшего Винокурова заметил. Осознание, что теперь либо пан, либо пропал — пришло к Тихону разом, мгновенно и четко. И вспомнив, как баре любят всякие бумажки, да на них ссылаются при любом удобном случае, он и потребовал себе такую же. Пущай подписывает, что он — Тихон — ни в чем не виновен. А потом ежели начнет пробовать давить, так он этому барину его же бумажку под нос и сунет.
* * *
— Вы барин не дергайтесь. А лучше бумагу напишите, что я ни в чем не повинен. Иначе останетесь без наследничка своего, — прозвучал у меня над ухом голос молодого парня.
Хватка у него оказалась бульдожья. Локтем своим он так сдавил мою шею, что аж в глазах потемнело. Еще немного и я реально на тот свет отправлюсь! Дальше я действовал на инстинктах.






