— Он моего слугу, — тут же ткнул в меня пальцем Михайлов.
— Борис Романович? — словно только сейчас заметив мужчину, удивленно выдохнул полицмейстер. — И ты из-за такой мелочи меня дернул? — накинулся он на надзирателя. — Да кинь ты этого убийцу в арестную комнату, завтра с ним разберемся!
— Терентий Павлович, это дворянин, к тому же несовершеннолетний, — осмелился возразить начальству Одолец.
— Убил — в тюрьму, — пьяно махнул рукой полицмейстер. — Завтра разберемся.
Я слушал его и офиг… все больше шокировался такой простоте. Нет, возможно, будь этот Терентий Павлович трезвым, то так запросто не раздавал подобные приказы. Но в данную минуту он видел перед собой главу дворянского собрания, которого похоже отлично знает, а может и кормится с его руки, как тот же Губин у покойного ныне князя Белова, и неизвестного ему парня. Дворянин? Да какая ему сейчас разница. Его от отдыха оторвали! Это прямо читалось в его мутном и неприязненном взгляде.
— Прошу пройти за мной, — с каменным лицом сказал мне Виталий Ефимович.
— Посиди в холодной, — презрительно бросил мне Михайлов. — Подумай, а потом уже и поговорим.
Возражать и сопротивляться сейчас не было смысла. Если с убийством еще как-то можно уладить дело, то вот сопротивление власти при свидетелях стало бы для Михайлова безусловной победой. К тому же далеко не факт, что мне вообще удалось бы сейчас раскидать Одольца и двух рядовых, что подошли ко мне. Не говоря о том, что и сам Борис Романович мог им помочь. Ударить там исподтишка, или еще что сделать.
— Ведите, — выдохнул я сквозь зубы.
Мда. Не зря говорят — от сумы и от тюрьмы не зарекайся.
* * *
Около дома купца Али
Митрофан еле убедил слуг купца разбудить своего хозяина и передать, что у него есть срочная весть для того. Лишь через полчаса перс вышел на порог.
— Что случилось? — посмотрел он сверху вниз на Митрофана.
— Моего господина задержала полиция, — Али тут же изменился в лице.
— И ты посмел сюда явиться? — воскликнул он и тут же заозирался испуганно.
— Послушайте, — заторопился мужик. — На него напали прямо у порога дома. Господин отбился, и связал разбойников, но одного он того… случайно пристукнул. Он сам полицию позвал, а там барин важный потом пришел. Он господина дюже не любит, видно. И выпустят Романа Сергеевича, али нет — то мне неведомо.
По мере рассказа Митрофана, купец хмурился все больше и больше.
— Сюда-то ты зачем прибежал? — спросил он, когда мужик замолчал.
— Дык это, — растерялся конюх. — У господина туточки друзей почитай и нет. Токмо невеста. А вы к нему со всей душой, вот я и подумал… — развел руками Митрофан.
— Я тебя услышал, ступай, — помахал пальцами Али.
— А как же господин?..
— Ступай, говорю, — прикрикнул на мужика купец. И уже спокойнее добавил.






