ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После ядерного удара мир погиб, и я вместе с ним. Мне полагалось сгореть в этом пламени, но я пришёл в себя… Где? Вокруг мрак! Ни зги не видно. Щёлк — прозрел! Я в своём теле. Мне снова четырнадцать, за окном начало девяностых. В холодильнике — маргарин «рама» и суп из блёклых макарон, из телевизора несётся «Санта-Барбара», сестра собирается встать на опасную тропу, мать выперли с работы без выплат, а отец, ставший вдруг на восемь лет моложе меня, завёл другую семью. Казалось бы, ты знаешь все поворотные моменты истории — вперёд! Прокачивайся! Как бы не так! Попробуй хоть что-то изменить, когда у тебя даже паспорта нет и все считают тебя пустым местом! И тут выясняется: в этой меняющейся реальности появляются пустоты, которые наполняются совсем не тем, чего я жду.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Эх, нет нового и высокоточного оружия в арсенале!

— Вежливо, — улыбнулся я. — Возраст не дает вам права хамить младшим. Повторяю: моя мама едет из больницы, ей плохо, потому поищите себе другую мишень для агрессии.

— Да какая больница! Шо ты мне заливаешь!

Я отвернулся. Пусть орет. Народ слышал, что причина более чем уважительная, пусть кто-то другой теперь кормит вампира. Поле заминировано. Подразделение укрылось в ДОТе.

Мне предстоит пустить в ход все свое красноречие, чтобы убедить тетю Иру взять меня торговать в Москву, потому на посторонних силы лучше не расходовать.

Бабка продолжила разоряться, брызгая слюной и воняя кислятиной. Бесстыжие мы! Никакого уважения к старости! Ой-ой, сейчас грыжа защемится, коленный сустав треснет, позвоночник осыплется в трусы!

С вымогателями не договариваются, как и с шантажистами. Начнет ли нормальный человек просьбу с наезда? Нет.

Черт! А зацепило ведь!

Такие старухи вне времени. Даже если человечество себя уничтожит, они будут существовать и являться следующим цивилизациям в виде фантомов. Вспомнилось, как в метро такая же бабка напала на девочек, требуя уступить место, хотя вокруг было полно свободных. Девочки ушли, и она воцарилась, а потом отправилась в другой вагон искать новую жертву. Тут цель не задницу пристроить, тут главное — достать.

— Женщина, — не выдержал интеллигентного вида мужчина лет пятидесяти, — ну чего вы пристали к мальчику? Может, его матери и правда плохо. И не стыдно вам?

— Мне⁈ Это мне должно быть стыдно⁈ — взбеленилась она. — Да я ударник труда! Тридцать пять лет в колхозе!

Понеслось дерьмо по трубам! Мама накрыла ладонью мою руку, а вредная старушенция переключилась на интеллигента. Вскоре защищать нас принялась женщина средних лет. Рассказала, как ее племянницу вот так с места согнали, а она после операции. Ее в толкучке прижали, и шов на животе разошелся.

Пожилой кряжистый мужчина хлопнул меня по спине — я чуть на маму не завалился, столько в нем было силищи.

— Молодец! Мужик! Защитник!

Сидящая позади мамы женщина с годовалым ребенком поднялась, тронула за руку сухонькую бабульку в газовом платке.

— Присаживайтесь, пожалуйста. — И принялась протискиваться к выходу, прижимая к себе ребенка.

Я не удержался, обернулся, чтобы увидеть бульдожью морду, у которой из-под носа увели место: глаза выпучены, щеки колышутся, ноздри раздуваются. Неудача спровоцировала новый выплеск агрессии, и автобус расшумелся, раскудахтался, в конфликт вовлекались все новые и новые лица.

Так мы тряслись еще минут двадцать. Наконец вывалились из автобуса вместе с тем кряжистым мужчиной, и я жадно вдохнул чистый воздух, потянулся, потом нагнулся. Мама стояла рядом и ждала.