ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

У Миши Гарина всё идёт как нельзя лучше: он студент МГУ, друзья неподалёку, а от КГБ прятаться не нужно — сотрудники сами его оберегают. Но жизнь не угадаешь, сколько ни предсказывай. Маленькие удовольствия превращаются в трагедию, а уважение — в прямой и… Целитель-6 Валерий Большаков У Миши Гарина всё идёт как нельзя лучше: он студент МГУ, друзья неподалёку, а от КГБ прятаться не нужно — сотрудники сами его оберегают. Но жизнь не угадаешь, сколько ни предсказывай. Маленькие удовольствия превращаются в трагедию, а уважение — в прямой и… ==================== Пролог Пролог Валерий Большаков ЦЕЛИТЕЛЬ-6 Пролог Пятница, 1 октября 1976 года. Вечер Москва, проспект Вернадского Осень качается в зыбкой ничьей — вянущая зелень уступает скорбной желтизне. Выцветшие, иссохшие листья опадают, беззвучно кружась — и запускают печальные ассоциации. Всё сущее тленно, стало быть, тщетно. Имея разум, сложно смириться с окончательностью бытия. Разве души человечьи не подобны облетевшей листве, шуршащей под ногами? Проклюнувшись в детстве, распустившись в юности, отзеленев… И в жухлый опад? Меланхолично глянув в вышнюю синь, подернутую пухлыми облачками, я дернул уголком рта: «Тебе ли горевать, попаданец?» Дрожал на ветке седой, морщинистый листок, треплемый ветром жизни. Вот-вот слетит, порхая в последнем штопоре! И вдруг — та-там! — снова зацвел… — Миха! Всю философскую маету разом выдуло из головы — грузной трусцой перебегая улицу Кравченко, меня догонял Андрюха Жуков. Всё такой же шумный, нал

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как им объяснишь, что хваленое «свободное общество» всего лишь толпа пыжащихся одиночек, несчастных людских атомов? Да никак…

А ведь распад социума уже запущен. Даже комсомольцы с пионерами теряют былой свой дерзкий энтузиазм, подменяя идеалы ритуалами. Встряхнуть бы их, что ли…

Тихонько приоткрылась дверь, впуская Григория Алексеевича, завкафедрой и члена парткома факультета. Делая пассы руками — сидите, мол, сидите, — он скромно примостился на краешке скамьи.

— Можно поприсутствовать?

— Конечно, товарищ Быков! — с готовностью кивнул комсорг.

«Синичка» испуганно вскинула головку, округляя глаза — и ловя сходство с разбуженной совой. Глянула в мою сторону, хлопая ресницами, и я ей по-дружески улыбнулся. Не дрейфь, мол.

— А что смешного, Гарин? — вздыбился комсорг, хищно перехватив мой посыл. — Где ты находишь юмор в нашей комсомольской работе?

— Нигде, — хладнокровно ответил я. — Правда, я и работы никакой не нахожу. Сплошная скука и пустопорожний формализм.

Аудитория зароптала, заерзала, а Лёвин будто вырос и раздался в плечах, наполняясь праведным гневом, как воздушный шарик — гелием.

— Ах, вот как? — сардоническая усмешка а ля Мефистофель заплясала на бледных губах комсорга. — И это говорит злостный нарушитель дисциплины? — театрально возгремел он. — Студент, который ни разу — я подчеркиваю — ни разу не соизволил посетить пары по общественным наукам, а заодно и по английскому? Студент, который не принял участия ни в одном мероприятии?!

— Слышу речи не комсорга, но прокурора, — я встал и присел на парту, боком оборотившись к сцене. — Во-первых…

— Тебе слова не давали, Гарин! — запальчиво выкрикнул Сеня.

— Вот как? — мой голос отдавал морозцем. — Ты будешь тут глупости говорить, а мне молчи да терпи? — не удержав ледяного тона, я ухмыльнулся. — Дай хоть покаяться перед лицом своих товарищей!

Лёвин вопросительно поглядел на Быкова, тот кивнул.

— Кайся, — буркнул комсорг.

— Спасибо, батюшка, — смиренно отпустил я. — Ну, во-первых. С милейшим Виленом Виленовичем я встретился лично еще в августе. Три часа мы с ним беседовали, как он любит выражаться — конструктивненько, да продуктивненько. Спорили о дефинициях коммунизма и социализма, вежливо ругались, но пришли-таки к трогательному консенсусу. Вилен Виленович освободил меня от занятий по основам марксизма-ленинизма и политэкономии социализма, а я, в свою очередь, обязался сдавать ему зачеты только на пять.

— Да-да, — улыбнулся Григорий Алексеевич, добродушно кивая, — помнится, товарищ Кетов был в полном восторге. По его словам, вы, Гарин, оправдали нынешний курс КПСС, процитировав Сталина.