ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В прошлом — я ас скальпеля. В настоящем — Илья Разумовский, никому не ведомый стажёр-целитель с пустым кошельком и жалкими крохами магии, заброшенный в незнакомую Российскую Империю, где эскулапы вершат чудеса при помощи «Искры». Мои активы — память о прежней профессии и любопытный дар, прозванный «Сонар». Вдобавок — фамильяр: бурундук с языком без костей, который уверовал, что я его суженый. Пусть я дежурю на «карете скорой» с пьяницей в напарниках и сыт по горло недоверием и подковёрными играми сослуживцев — второй попытки удостаиваются не все, и я не упущу её. Истинный врач — это миссия, а не ранг в Гильдии Целителей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Резкий, почти отвесный, и, на первый взгляд, совершенно беспричинный.

Я склонился над распечаткой, вглядываясь в цифры.

Артем был прав. Это не было похоже на стандартное осложнение. Давление не просто падало, оно рухнуло за полторы минуты, почти до нуля, и только его экстренные действия смогли вытащить пациента из этого пике.

Пульс, наоборот, взлетел до запредельных значений, пытаясь компенсировать падение.

— Что ты вводил ему непосредственно перед этим? — спросил я.

— Ничего, — Артем покачал головой и постучал пальцем по другой графе протокола. — Последний препарат был введен за десять минут до кризиса, стандартный миорелаксант. На него не могло быть такой отсроченной реакции. Я первым делом подумал на анафилактическую реакцию, — продолжил он, задумчиво изучая свой же протокол, — но клиника не та. Сыпи на коже не было, бронхоспазм я бы точно услышал. Да и, повторюсь, триггера не было, я ничего нового ему в тот момент не вводил.

— А скрытая аллергия на латекс? — я потер подбородок. — Иногда бывает. Хотя, перчатки самые стандартные, гипоаллергенные. Вряд ли.

— Может, это был острый инфаркт миокарда? — робко, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, подала голос Алина Борисова из-за соседнего стола.

Я, не говоря ни слова, развернул к ней монитор, на котором была открыта запись ЭКГ, снятая уже в реанимации.

— Синусовый ритм, ЧСС сто десять, правильный. Сегмент ST на изолинии, зубец T без малейшей патологии. Нет ни одного, даже самого косвенного признака ишемии. Исключено.

— Тромбоэмболия легочной артерии? — предположил Величко, который тоже подошел к нам и теперь с интересом заглядывал в бумаги.

— Сатурация кислорода не падала до самого конца, — отрезал я. — При массивной ТЭЛА она рухнула бы первой.

— Воздушная эмболия при повреждении крупной вены? — не сдавался он.

— Мы не вскрывали ни одной крупной вены до того, как начался этот кризис, — я методично, шаг за шагом, отсекал все тупиковые версии.

— Может… может, какой-то яд? — Семен явно уже хватался за самые экзотические соломинки. — Помните, был же случай с медсестрой в столице, которая…

— Кулагин поступил из дома, после полной предоперационной подготовки, — я отмел и эту детективную версию. — Все препараты, которые мы использовали, были стандартными, вскрывались при нас. Отравление исключено.

В ординаторской снова повисла тишина. Мы зашли в полный, абсолютный тупик.

— Ох, ну и тупые же вы все, двуногие! — Фырк, который с интересом наблюдал за нашим консилиумом, не выдержал и буквально запрыгнул на монитор. — Яд, аллергия, тромбоэмболия! Перебрали все диагнозы из своего дурацкого справочника! Да они хоть бы просто на цифры посмотрели внимательно, а не строили из себя гениев!

Что-то в словах Фырка щелкнуло у меня в голове.

К черту сложные теории.