ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В прошлом — я ас скальпеля. В настоящем — Илья Разумовский, никому не ведомый стажёр-целитель с пустым кошельком и жалкими крохами магии, заброшенный в незнакомую Российскую Империю, где эскулапы вершат чудеса при помощи «Искры». Мои активы — память о прежней профессии и любопытный дар, прозванный «Сонар». Вдобавок — фамильяр: бурундук с языком без костей, который уверовал, что я его суженый. Пусть я дежурю на «карете скорой» с пьяницей в напарниках и сыт по горло недоверием и подковёрными играми сослуживцев — второй попытки удостаиваются не все, и я не упущу её. Истинный врач — это миссия, а не ранг в Гильдии Целителей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А вы, — Шаповалов повернулся к своим ординаторам, — чего встали? Марш в первичку. И чтоб без разговоров!

Борисова, Величко и Фролов нехотя потянулись к выходу, как осужденные на каторгу.

— Это все ты виноват! — шипела Борисова, толкая Фролова в плечо. — Надо было спорить с Киселевым, а не сидеть засунув язык! Ты, бездарь!

— А я тут при чем? — огрызнулся тот, но в голосе его не было уверенности.

Славик смотрел им вслед и все еще не мог поверить в такой дикий, нелогичный, но такой желанный поворот судьбы. Вместо сокрушительного поражения — неожиданная, незаслуженная победа. Правда, он понимал, что она временная — ординаторы вернутся. Но пока…

— Муравьев! — окликнул его Шаповалов. — Чего стоишь, как истукан? Иди готовься к обходу со мной. Раз уж остался — будешь работать!

— Есть! — Славик вытянулся по струнке, чувствуя, как по телу разливается горячая волна восторга.

Выходя из ординаторской вслед за Шаповаловым, он услышал, как Крылов вполголоса, прикрывая трубку телефона ладонью, говорил кому-то:

— Да, все прошло по плану. Я в отделении… Да, буду докладывать как договаривались…

«Точно подстава,» — окончательно убедился Славик. — «Но кто за этим стоит? И, главное, зачем?»

* * *

Я молчал, уже просчитывая в голове следующие шаги: немедленная санация брюшной полости, ушивание дефекта, установка дренажей, массивная антибиотикотерапия… Времени на панику не было.

Некрасов замер с коагулятором в руке. Его взгляд, до этого полный самоуверенной ярости, теперь метался между изображением на мониторе и реальным операционным полем, словно он не мог поверить в то, что видит.

— Я… это… как же… — его всегда громкий, уверенный голос дрогнул, превратившись в жалкий, растерянный шепот. — Не может быть…

Руки, которые, по его словам, провели пять тысяч операций, начали мелко, предательски дрожать. Инструмент в них покачивался, как маятник, отсчитывающий последние секунды до катастрофы.

— Всё, приплыли! — Фырк буквально запрыгал у меня на плече. — Старикан впал в ступор! Он сейчас пациента угробит своим шоком! Двуногий, на тебя вся надежда

У меня не было времени на размышления или злорадство.

Мозг работал с холодной скоростью суперкомпьютера. Оценка ситуации заняла долю секунды: перфорация тонкой кишки, массивная контаминация брюшной полости кишечным содержимым.

Риск развития разлитого калового перитонита — почти стопроцентный. Прогноз без немедленного вмешательства — летальный.

План действий выстроился мгновенно, четкий и безапелляционный.

— Артем! — я даже не повернул головы в его сторону, зная, что он слушает.