ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В прошлом — я ас скальпеля. В настоящем — Илья Разумовский, никому не ведомый стажёр-целитель с пустым кошельком и жалкими крохами магии, заброшенный в незнакомую Российскую Империю, где эскулапы вершат чудеса при помощи «Искры». Мои активы — память о прежней профессии и любопытный дар, прозванный «Сонар». Вдобавок — фамильяр: бурундук с языком без костей, который уверовал, что я его суженый. Пусть я дежурю на «карете скорой» с пьяницей в напарниках и сыт по горло недоверием и подковёрными играми сослуживцев — второй попытки удостаиваются не все, и я не упущу её. Истинный врач — это миссия, а не ранг в Гильдии Целителей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Хирургически⁈ Ты предлагаешь мне пойти на слепую поисковую операцию⁈ Вскрыть ему живот и часами ковыряться в нежнейшей ткани поджелудочной железы, рискуя в любой момент вызвать панкреонекроз или повредить аорту⁈ И все это ради поиска опухоли размером с горошину, которую мы даже на КТ не видим⁈

Он ударил кулаком по столу. Папка с анализами подпрыгнула.

— Я не буду убивать пациента на операционном столе из-за твоих безумных амбиций! Это прямое нарушение главного принципа «не навреди»! Тема закрыта! Он будет лечиться консервативно!

Я молчал.

В моей прошлой жизни я бы с ним согласился. Более того, я бы сам предложил именно такой, консервативный, план. Риски были слишком высоки, а вероятность успеха — ничтожно мала.

Но сейчас все было иначе. Сейчас у меня было то, чего у меня не было раньше. Чего нет ни у кого в этой больнице.

— Эй, двуногий! — возмущенно завопил у меня в голове Фырк. — Как это — не резать⁈ А зачем мы тогда всю эту головоломку разгадывали⁈ Просто чтобы таблетками его кормить⁈ Скажи этому старому перестраховщику! Скажи ему, что я могу нырнуть в пациента и найти все эти его раковые штуки за пять минут! Я же лучше любого КТ!

Сказать ему об этом я, конечно, не мог. Но у меня в рукаве была другая карта. Легальная.

— Компьютерная томография их действительно не увидит. Слишком маленькие, — произнес я ровным голосом. — А вот интраоперационное УЗИ — увидит.

Шаповалов, который уже собирался сесть, замер. В кабинете снова повисла тишина.

— Что ты сказал?

— Интраоперационное ультразвуковое исследование, — повторил я. — Специальный стерильный датчик, который прикладывается прямо к поверхности поджелудочной железы во время операции. Его разрешение — до долей миллиметра. С его помощью мы сможем найти и удалить все, даже самые мелкие, опухоли.

— Это правда, Игорь Степанович, — неожиданно подал голос до этого молчавший Артем Воронов. Он шагнул вперед. — Технология существует. Редко используется в провинциальных больницах из-за сложности, но она есть. Я читал о ней несколько монографий. При поиске мелких, изоэхогенных образований в паренхиматозных органах — это метод выбора. Его чувствительность достигает девяноста восьми процентов. И у нас есть такое оборудование.

Шаповалов перевел взгляд с меня на анестезиолога. Поддержка со стороны другого, уважаемого им специалиста, явно поколебала его уверенность.

По лицу Шаповалова пробежала тень сомнений. Он смотрел на меня долгим, тяжелым, нечитаемым взглядом. А потом в его глазах блеснул какой-то безумный, азартный огонь.

— А ну-ка, Разумовский… пойдем со мной

* * *

Анна Витальевна Кобрук положила трубку гильдейского коммуникатора и с удовлетворением сделала пометку в своем ежедневнике.