ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Употребление наркотиков и психотропных препаратов наносит ущерб организму, а их распространение вне закона карается по всей строгости. Александр Руж, писатель и кинодраматург, открывает собственный серию «Детективное ретро». Его остросюжетные исторические романы разворачиваются в России двадцатых годов. Автор раскрывает секреты и загадки юного советского государства, мастерски воссоздавая дух эпохи и подробности жизни той поры. Москва, декабрь 1925 года. Вадим Арсеньев, человек из ОГПУ, лежит в психиатрической клинике, где знакомится с Сергеем Есениным. Поэт на взводе: его мучают галлюцинации, в окне мерещится чёрный силуэт. Всё начинается после того, как Есенин щёлкает серебряным портсигаром — и раздаётся назойливый мотив. Поэт ждёт беды и умоляет Вадима о защите. Вскоре Арсеньева забирают из лечебницы и везут на Лубянку, к заместителю главы ОГПУ Менжинскому. Он докладывает: за короткий срок страну потрясла серия загадочных смертей — погибли Котовский, Фрунзе, а следом и Сергей Есенин, нашедший конец в номере гостиницы «Англетер». Вадима отправляют выяснить, что случилось с поэтом: тот зашифровал имя сыщика в последних строках. Александр Руж — обладатель награды второго сезона «Русского детектива» в категории «Открытие года».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Тем не менее Вячеслав Рудольфович Горбоклюва ценил – и было за что. Поскольку этого клоуна никто не воспринимал всерьез, он легко втирался в любые компании. Оказывал мелкие услуги (за тем же кипяточком сгонять), хихикал над несмешными шутками окружающих, сам травил тупые старорежимные анекдоты, выставляя себя на посмешище. А чего людям надобно? Почувствовать свое превосходство над ближним. Петрушка редко отказывал им в такой любезности и поэтому неизменно завоевывал доверие, под шумок выведывая нужную информацию.

Если Горбоклюв без мыла лез в душу, то особа, величавшая себя Эмили, наоборот, обладала высокомерием, которого достало бы на десяток королев. По документам она именовалась Маланьей, но это плебейское имя шло вразрез с ее внешностью и мировоззрением. Отсюда и появился оперативный псевдоним, который она считала органичным и очень им гордилась.

Горбоклюв еще по дороге на вокзал выболтал Вадиму о себе и товарке все, что разглашать не возбранялось. Эмили была ровесницей Вадима, родилась в мещанской семье, окончила гимназию и по собственному почину выучила английский язык – да так великолепно, что в войну ее взяли переводчицей, дабы поддерживать бесперебойный контакт с союзниками по Антанте. В годы разрухи она работала в правлении фирмы АРА, осуществлявшей американские поставки, но посчитала, что канцелярщина унижает ее достоинство. Однажды на нее положил глаз проверявший фирму фининспектор. Влюбился как мальчишка, а она, почуяв, что роман принесет выгоду, умело подыграла ему, в результате чего ее карьера пошла в гору. Сперва она переместилась в Наркомат внешней торговли, где у фининспектора трудился двоюродный брат, а полгода спустя, благодаря протекции уже другого любовника, пришедшего на смену предыдущему, попала в штат ОГПУ. Высоких постов она здесь не занимала, но ей нравилось быть при оружии и демонстрировать власть над людьми посредством удостоверения за подписью не кого-нибудь, а Феликса Дзержинского, грозы контрреволюционеров и прочего сброда.

Не исключено, что увлекшийся Горбоклюв рассказал бы о напарнице много чего еще, но она прервала его, прошипев сквозь зубы:

– Шит! Хватит языком чесать, бестолочь…

Эмили была англоманкой до мозга костей: носила пальто дафлкот, предпочитала прическу «долли-систер» с косым пробором и пересыпала свою речь словцами, характерными для сынов и дочерей Туманного Альбиона.

Между собой Горбоклюв и Эмили ладили как кошка с собакой: она говорила с ним исключительно пренебрежительным тоном, как барыня с холопом, нарочно коверкала его фамилию, называя то Кривоносом, то Тугоухом, а он при каждом удобном случае клеймил ее за буржуйские пристрастия и наедине с Вадимом отзывался о ней как о расфуфыренной дуре.