До боя они останутся у владельцев, но передать или подменить их не получится. Проигравший рассчитывается на месте.
— А сроки? — спросил я.
— Ближайшее свободное окно, — Кэмэл прикрыл глаза, листая в памяти расписание. — Через две недели, господа. Записи на бои расписаны наперёд, окна я открываю за две недели до события. Раньше никак, даже ради такого зрелища.
Две недели. Между ними ещё Битва алхимиков с Трусарусом. Календарь у меня скоро начнёт трещать по швам.
— Подходит, — сказал я.
— Через две недели я заберу твою маску, повар, — Леопольд уже пятился в толпу, закутываясь в остатки достоинства. — И повешу её в вольере, чтобы звери смеялись.
— Полюбуйся на Осколок напоследок, — посоветовал я ему в спину. — Через две недели дамы будут спрашивать о нём уже не тебя.
Кэмэл захохотал первым, зал подхватил. Внук патриарха Клейна покинул поле боя под смех аудитории, которую час назад считал своей.
Мы забрали у распорядителя бумаги о споре, распрощались с Кэмэлом, и слуга в серебристой ливрее провёл нас обратно через опустевший фуршетный зал: дракон под сводом уже пригасил свои созвездия до тлеющих углей. Снаружи ночь пахла остывшим камнем. У подъезда выстроилась вереница карет, и экипаж Холмсов подали первым.
Карета тронулась вниз, к воротам верхнего яруса. Селеста держалась ровно до самых ворот. Потом развернулась ко мне, и от светской львицы осталась одна встревоженная девушка.
— Ив, ты хоть понимаешь, во что влез? У Клейнов действительно лучшие питомники города. Гончие с ледяной кровью, панцирные вепри, у деда в зверинце, говорят, живёт виверна. Против них твой кот и… кто ещё? Возьми мою Грозовую лисицу. Я дам тренера, оператора, у Холмсов есть выходы на бойцовых зверей из столицы, за две недели можно собрать достойную тройку…
— Селеста.
— Что?
— Спасибо. Правда. Но у меня есть свой план, и волноваться тебе незачем.
— Какой план? — она сощурилась. — Кот и черепашка? Ив, бой три на три. Даже я умею считать: у тебя двое.
— Кот, черепашка, хорошая кухня и пара сюрпризов, — я улыбнулся. — Секрет любого боя в правильном питании бойцов.
— А третий? Где ты за две недели возьмёшь третьего зверя, которому доверишь арену?
— Есть одна идея.
— Какая?
— Хорошая, — я сложил руки на груди. — Узнаешь на арене, вместе со всеми. Обещаю, скучать трибунам будет некогда.
Селеста несколько секунд сверлила меня взглядом, выискивая трещину в этой броне. Трещины ей отыскать было негде.
— С тобой даже бояться скучно, — она фыркнула и отвернулась к окну, но плечи её понемногу отпустило.
Дальше ехали молча. За стеклом плыли огни, колёса стучали по стыкам плит, и молчание это было уютным до самого особняка Холмсов.
У ворот с грифонами лакей распахнул дверцу. Селеста поднялась, я вышел следом подать руку.






