ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Из повара — в Рыбака, и в придачу Легендарная Система. Прокачка через удочку и плиту? Без проблем. Смотри, как он поднимется до Легенды. Рыбак – 15 Сергей Шиленко, Ленивая Панда Из повара — в Рыбака, и в придачу Легендарная Система. Прокачка через удочку и плиту? Без проблем. Смотри, как он поднимется до Легенды. ==================== Глава 1 Глава 1 На следующий день посыльный Селесты принёс записку: совет клуба перенёс встречу на три недели. К аукциону добавили закрытый лот, и устроителям понадобилось время, чтобы доставить его в город и заткнуть рты тем, кто слишком много спрашивает. Освободившиеся дни сложились в распорядок, и распорядок этот мне нравился. Утро начиналось со сквера Непокорённых Демонов. Многоглазый сосед Багрота, выторговавший себе такие же ветвистые рога, плёл аватаров без устали, аватары убивали меня десятками способов, а я воскресал, запоминал каждый приём и умирал уже подороже. К полутора сотням смертей «Багряный Разлом» впервые оставил на демоническом аватаре след, который отказался затягиваться: техника брала свою плату и без живой крови. Серая плита в Звёздном Море после каждого боя раздавалась вширь и набирала толщину. К третьей неделе по её краю пошли выступы: из камня поднимались стены, пока по колено, но с ровными гранями и углами, будто их вели по замыслу, до которого меня не допустили. Что за постройку закладывает во мне тотем, я представлял себе не лучше, чем вкус блюда по одному запаху дыма. К полудню я спускался в доки. Артель заработала на

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

До боя они останутся у владельцев, но передать или подменить их не получится. Проигравший рассчитывается на месте.

— А сроки? — спросил я.

— Ближайшее свободное окно, — Кэмэл прикрыл глаза, листая в памяти расписание. — Через две недели, господа. Записи на бои расписаны наперёд, окна я открываю за две недели до события. Раньше никак, даже ради такого зрелища.

Две недели. Между ними ещё Битва алхимиков с Трусарусом. Календарь у меня скоро начнёт трещать по швам.

— Подходит, — сказал я.

— Через две недели я заберу твою маску, повар, — Леопольд уже пятился в толпу, закутываясь в остатки достоинства. — И повешу её в вольере, чтобы звери смеялись.

— Полюбуйся на Осколок напоследок, — посоветовал я ему в спину. — Через две недели дамы будут спрашивать о нём уже не тебя.

Кэмэл захохотал первым, зал подхватил. Внук патриарха Клейна покинул поле боя под смех аудитории, которую час назад считал своей.

Мы забрали у распорядителя бумаги о споре, распрощались с Кэмэлом, и слуга в серебристой ливрее провёл нас обратно через опустевший фуршетный зал: дракон под сводом уже пригасил свои созвездия до тлеющих углей. Снаружи ночь пахла остывшим камнем. У подъезда выстроилась вереница карет, и экипаж Холмсов подали первым.

Карета тронулась вниз, к воротам верхнего яруса. Селеста держалась ровно до самых ворот. Потом развернулась ко мне, и от светской львицы осталась одна встревоженная девушка.

— Ив, ты хоть понимаешь, во что влез? У Клейнов действительно лучшие питомники города. Гончие с ледяной кровью, панцирные вепри, у деда в зверинце, говорят, живёт виверна. Против них твой кот и… кто ещё? Возьми мою Грозовую лисицу. Я дам тренера, оператора, у Холмсов есть выходы на бойцовых зверей из столицы, за две недели можно собрать достойную тройку…

— Селеста.

— Что?

— Спасибо. Правда. Но у меня есть свой план, и волноваться тебе незачем.

— Какой план? — она сощурилась. — Кот и черепашка? Ив, бой три на три. Даже я умею считать: у тебя двое.

— Кот, черепашка, хорошая кухня и пара сюрпризов, — я улыбнулся. — Секрет любого боя в правильном питании бойцов.

— А третий? Где ты за две недели возьмёшь третьего зверя, которому доверишь арену?

— Есть одна идея.

— Какая?

— Хорошая, — я сложил руки на груди. — Узнаешь на арене, вместе со всеми. Обещаю, скучать трибунам будет некогда.

Селеста несколько секунд сверлила меня взглядом, выискивая трещину в этой броне. Трещины ей отыскать было негде.

— С тобой даже бояться скучно, — она фыркнула и отвернулась к окну, но плечи её понемногу отпустило.

Дальше ехали молча. За стеклом плыли огни, колёса стучали по стыкам плит, и молчание это было уютным до самого особняка Холмсов.

У ворот с грифонами лакей распахнул дверцу. Селеста поднялась, я вышел следом подать руку.