ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Боевые действия на севере прекратились, едва стартовав. Да и в Европе всё успокоилось — испанское наследство разделили значительно быстрее, чем в привычном нам раскладе. Но накал страстей от этого лишь возрос. Бурбоны всем успели надоесть. Английская корона трещит по швам, балансируя на грани внутренней войны. Швеция переживает тяжёлые времена. Габсбурги в кольце противников. А Россия, как назло, влезла в эту крупную игру… Противоречия сплелись в ещё более тугой клубок. Настолько тугой, что распутать его миром не выйдет. Придётся разрубать. И начнут, похоже, с России — самого слабого звена для наших западных партнёров.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сын Петра. Том 4. Потоп

Михаил Ланцов

Боевые действия на севере прекратились, едва стартовав. Да и в Европе всё успокоилось — испанское наследство разделили значительно быстрее, чем в привычном нам раскладе. Но накал страстей от этого лишь возрос. Бурбоны всем успели надоесть. Английская корона трещит по швам, балансируя на грани внутренней войны. Швеция переживает тяжёлые времена. Габсбурги в кольце противников. А Россия, как назло, влезла в эту крупную игру…

Противоречия сплелись в ещё более тугой клубок. Настолько тугой, что распутать его миром не выйдет. Придётся разрубать. И начнут, похоже, с России — самого слабого звена для наших западных партнёров.

====================

Пролог

Пролог 1704 год, декабрь, 2. Версаль

— Ну что же… — произнес Людовик XIV, поставив на стол бокал. — Эта война закончилась даже лучше, чем мы рассчитывали.

— Да, сир. — охотно согласился с ним Жан-Батист Кольбер. — Но в Вене не теряют надежды.

— И на чем же она основана? — усмехнулся король. — На каких-то иллюзорных мечтах? На божьей помощи?

— На первый взгляд их ситуация выглядит катастрофической. Мы окружили их с трех сторон нашими верными союзниками. С четвертой же стоят германские протестанты, на дух их не выносящие, как, впрочем, и нас. А наш заклятый враг — Англия, что часто им помогала, сейчас сама на грани выживания, замкнувшись на внутренние противоречия островов.

— Вот именно! Им сейчас нужно сидеть тихо! Они проиграли. Горе побежденным!

— Есть одна деталь, сир, которая может все сильно изменить. Россия.

— Вы серьезно? — удивился Людовик.

— Абсолютно серьезно, сир. В этой войне они выставили двадцать тысяч пехоты и шесть тысяч кавалерии при сотне пушек. И этими силами они разгромили шведов, чья армия была сильнейшей в Европе. Она била всех, кого встречала. Даже при численном превосходстве.

— Но у них всего двадцать тысяч пехоты и шесть тысяч кавалерии. Вы полагаете, что этих сил хватит для изменения баланса сил в Европе? Они сточатся за одну-две серьезные кампании.

— У них больше ста тысяч солдат. Эти двадцать шесть тысяч — лишь малая часть тех людей, которых они могут выставить в поле. Это те их солдаты, которых они переобучили по-новому. Дайте им три-четыре года, и они смогут удвоить или даже утроить свою современную армию, не увеличивая численность той, что сейчас по факту располагают.

Людовик XIV нахмурился.

Помолчал.

Подумал.

— Вы уверенны? — спросил он наконец. — Это звучит невероятно. Откуда у них деньги содержать такую армию? Вы же сами говорили — у них мало людей и слабые доходы.

— Мне достоверное известно, что во время реформы 1680 года Россия, по их собственным же документам, содержала армию чуть более двухсот тысяч человек. Не считая союзные контингенты степной конницы и казаков Гетманщины.