ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

СССР, вероятно, уже не удержать: республики стремятся врозь, а знакомая система разрушается прямо на глазах. Час Союза пробил. Коммунисты уступили в борьбе за сознание народа. Или это не так? Пока счёт остаётся равным, а значит, есть шанс. Овертайм. Победитель ещё выйдет на арену. Овертайм для чемпиона Дмитрий СССР, вероятно, уже не удержать: республики стремятся врозь, а знакомая система разрушается прямо на глазах. Час Союза пробил. Коммунисты уступили в борьбе за сознание народа. Или это не так? Пока счёт остаётся равным, а значит, есть шанс. Овертайм. Победитель ещё выйдет на арену. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 — Ты уверен? — спрашивала меня Марта, когда мы прощались в Москве в начале сентября. — Да. Пусть делают у вас операцию. Советская медицина на хорошем уровне, но и ваши врачи, надеюсь, не хуже. А бабуля моя в загранпоездке «отличилась» — умудрилась простудиться в Норвегии. Все же непривычной к скандинавским ветрам оказалась коренная ростовчанка. А может, виной «важное задание органов», за которое она взялась уж слишком рьяно. Потом ещё и перенервничала, и врачи заподозрили инсульт. К счастью, обошлось, но обследование показало другое: проблемы с желчным пузырём. И теперь бабушку готовят к операции в Норвегии. Я так решил. Не сказать, чтобы я не верил советским врачам, но в Осло — всё же спокойнее: современная аппаратура, и шприцы у них, наверное, гарантированно стерильные, а не кипячёные, или и того хуже — пущенные в дело по второму кругу одноразовые

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Помню, как вместе на матч «Уралочки» ходили, горланили кричалки и хором выводили нашу «гимновую»: «Давай, Уралочка, мочи!»

Черт, вроде недавно было, но Ханыгу я еле узнал — растолстел парень. Помню, я ему ещё его шарф вернул — тот самый, что он просохатил в битве с фанатами ЦСКА. Последние, соответственно, уступили в потасовке нам с Костяном. Да и чего там — их всего-то пятеро было.

Встаю и иду к столику. Сразу вижу, как «волосатые» напряглись — я-то внешне парень не самый дружелюбный. «Главное — не улыбаться», — как мантру повторяю я себе всякий раз при очередном знакомстве. Поэтому даже шутить стараюсь с серьезной мордой.

— Ханыга, ты что ли? — доброжелательно спрашиваю.

— Я. А ты?..

— Вспомни-ка, кто тебе этот шарфик вернул? С кем ходил на Уралочку?

— А-а-а-а! Блин, имя твоё вылетело, но чувак ты чёткий. Парни, место освободите корешу моему по-быстрому. А вот тот китаец с нами же был тогда? — оживился Ханыга.

— Был. Но он кореец! — заступился я за Костю.

— Погоди, там ещё Хлыст на улице! Ща позову, — Ханыга аж почти бегом рванул вверх по ступенькам кафешки.

Пока он бегал, знакомлюсь с фанатами. Молодые, дерзкие, у каждого за плечами, похоже, десятки выездов, драки, заварухи — весь этот фанатский послужной список. Меня приняли как своего: пытались налить из-под столика водочки (в кафе со своим нельзя), коктейли какие-то мутные, пиво…

Видно было: Хлыст, как и Ханыга, у них в авторитете. Потому, когда он появился в зале, пацаны реально встали из-за столиков. Этот парень — центровой, основатель спартаковского движа.

Мы обнялись, как старые знакомые, перекинулись парой слов о себе и переключились на предстоящий матч.

— Да чего тут думать? Ноль-ноль, ничейка будет. Итальянцы «автобус ставить» мастера. Но дома — дернём! Два-ноль ставлю, — пророчествую я.

— Хорошо бы… — с сомнением протянул Хлыст. — Если Прудников вместо Черчесова выйдет, боюсь, пенок нахватаем. У Стаса травма была недавно, не играл. Так теперь каждый матч я за сердце хватаюсь, прямо как мой дед-ветеран.

— А кто у нас в обороне? — интересуюсь у болельщиков.

Любому другому болеле за такой вопрос, наверняка, предъявили бы: «Что ж ты за фанат такой, если состав своей команды не знаешь?» Но мне объяснили по-дружески:

— Старички Базулев, Бокий, обоим за тридцатник. Гена Морозов и Поздняков помоложе, но тоже уже не пацаны. Под тридцатник, короче. Молодёжи толковой — ноль, — вздохнул Хлыст.

Зацепились языками. Парни — в теме, травят байки из жизни и фанатского движа, перебивают друг друга, ржут.

— Толяныч, мы погуляем, — подходит ко мне Цзю, а за ним Маша, которая тут же шмыгнула в туалет «на дорожку».

— Ну давай… — киваю я, а фанаты жмут руку Косте на прощание. Хлыст и Ханыга с корейцем тоже поручкались, так что авторитет Костяна в глазах бармена, чую, вырос.