Он видел их слабости и недостатки, так же как взрослый видит недостатки ребенка.
После обеда, собираясь к своей приятельнице Марджори Стэффорд, Фрэнк рассказал отцу о наградных и обещанном жалованье.
— Великолепно! — обрадовался Каупервуд-старший. — Ты делаешь даже большие успехи, чем я предполагал. Надо думать, ты там и останешься?
— Нет, не останусь. В будущем году я от них уйду.
— Почему?
— Видишь ли, меня к этому не тянет. Дело неплохое, но я предпочел бы испробовать свои силы на фондовой бирже. Это мне интереснее.
— А тебе не кажется, что будет нехорошо по отношению к твоим хозяевам, если ты не предупредишь их заранее?
— Нисколько. Я им все равно нужен, — отвечал Фрэнк, завязывая галстук перед зеркалом и оправляя сюртук.
— Матери ты рассказал?
— Нет еще. Сейчас пойду к ней.
Он вошел в столовую, где сидела мать, обвил руками ее хрупкие плечи и сказал:
— Угадай, что я тебе расскажу, мама.
— Не знаю, — отвечала она, ласково заглядывая ему в глаза.
— Я сегодня получил пятьсот долларов наградных, а с будущего года мне положено жалованье — тридцать долларов в неделю. Что тебе подарить к рождеству?
— Да неужели? Вот это замечательно. Как я рада! Тебя, верно, там очень любят? Ты становишься совсем взрослым мужчиной.
— Что же тебе подарить к рождеству?
— Ничего. Мне ничего не надо. У меня есть мои дети.
Фрэнк улыбнулся.
— Будь по-твоему, — ничего, так ничего.
Но мать знала, что он непременно купит ей какой-нибудь подарок.
Выходя, Фрэнк на мгновенье задержался в дверях, обнял за талию сестренку, предупредил мать, чтобы его не ждали рано, и поспешил к Марджори, с которой условился идти в театр.
— Какой же мне сделать тебе рождественский подарок, Марджи? — спросил он, целуя ее в полутемной передней. — Я получил сегодня пятьсот долларов.
Ей едва минуло пятнадцать лет, и ни хитрости, ни корысти в ней еще не было.
— Ах, что ты, мне ничего не нужно.
— Не нужно? — повторил он, прижимая ее к себе и снова целуя в губы.
Хорошо прокладывать себе путь в этом мире, хорошо наслаждаться всеми радостями жизни!
----------
5
5
В октябре следующего года — месяцев через шесть после того, как ему минуло восемнадцать лет, — Фрэнк, окончательно убедившись, что хлебно-комиссионное дело (насколько он мог судить о нем по компании Уотерменов) не его призвание, решил уйти из этой фирмы и поступить на службу в банкирскую контору «Тай и К°».
С мистером Таем Фрэнк познакомился как агент «Уотермена и К°» по внешним сделкам, и тот сразу же заинтересовался молодым человеком.
— Ну, как дела у ваших хозяев? — иногда добродушно спрашивал он.






