ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Германия, 1927 год. Судьба сводит троих наших современников — разные поколения, разные судьбы, общая случайность. Российский делец, в прошлом крупный госслужащий, грезит сравняться с Ротшильдами, Морганами и Рокфеллерами. Цель оправдывает любые средства. Бывший спортсмен, отслуживший в армии и прошедший зону, сам не понимает своих желаний. Но истории о деде-коминтерновце не отпускают его. Студент — этнический немец, без капли русской крови, практикант в германском ведомстве по охране конституции. Его миссия — уберечь Германию от грядущей катастрофы. Но как? Он лишь недоучка. У каждого своя правда, свои планы, и нет причин верить друг другу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Простейший, но действенный психологический трюк — нагнуть оппонента, а потом милостиво допустить к себе, но уже не на равных, а как нижестоящего. На всякий случай сделал вид, что психологический пресс действует.

— Хреново, — протянул Аркадий Валерьевич, снова протирая очки, — вживаться тяжеловато будет, тем более мы явно выделяться будем.

— Нормально, — отвечаю уверенно, — будем, конечно, но тут русских много.

— Всё легче, — перебил его Валерьевич.

— Не те это русские, не наши. А… долго рассказывать, потом напомните. Давайте-ка из проулка выбираться, а то нами скоро не полицаи, так бандиты заинтересуются.

— Космонавтом себя чувствую, — негромко сказал своим резким голосом Максим, — как на Марс впервые вступил.

Мы пошли вдоль полутёмной улицы, комментируя виденное.

— Вывесок-то русских сколько! — Возбуждённо сказал Валерьевич, — а русские своих не бросают! Прорвёмся!

Мы с Максимом дружно поморщились, и старший из нашей компании понятливо заткнулся.

— Много наших… русских в смысле? — Поинтересовался Максим.

— Если я правильно помню, то чуть ли не триста тысяч только в Берлине сидело[1], — отвечаю чуточку неуверенно, — но давайте потом, ладно? Нас на ночлег нужно устроить, а учитывая отсутствие у нас документов…

— Документы у нас есть, — перебил его Максим, — и денег до хрена! А если на карточке, то и вовсе… бля, какие бабки пропали… Только вот как я понял, светить ими — хуже некуда, так?

— Так, — отозвался Аркадий Валерьевич, — на запчасти разберут, просто на всякий случай. Ну или как хороший вариант — сидеть нам в подвале до тех пор, пока всё нужно не вытащат. А потом лежать, но уже в земле.

Не особо вслушиваясь в разговор, подгоняемый начавшимся весенним дождиком, вглядываюсь в попадавшиеся вывески, пытаясь определиться. Наконец, Бильярдная капитана Мацевича, также ночлег и еда показалась подходящей, и я решительно завернул спутников в неприметный подвальчик.

— Кольцо, — шиплю Аркадию Валерьевичу, — да не перстень, обручальное давайте!

— Пропади моя телега, все четыре колеса, — пробормотал тот, с трудом стягивая с пальца массивный золотой ободок белого золота.

— И молчите, бога ради — молчите!

* * *

Подвальное помещение встретило запахами скверного табака и затхлого воздуха. За одним из бильярдных столов, покрытых вытертым сукном, вяло играли несколько нетрезвых немолодых мужчин, обсуждая что-то на русском.

— Свободная комната имеется? — В лоб интересуюсь у подскочившего хозяина заведения, выцветшего рыхлого живчика среднего роста, с жидкими пегими волосами, расчёсанными на пробор.

— Имеется, сударь, — выпрямился тот, — и очень недурные!

— Нам комнату на троих и… что из еды? Дежурного, нам не до изысков, — для большей убедительности постучал по ладони обручальным кольцом.