ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я был обычным интерном, и меня вполне устраивало такое существование. Но одна беда всё перечеркнула. Я очутился в другом мире, где лекари — это великие маги-целители. Сам я — никудышный врач с едва теплящимся даром, которому суждено латать преступников в подземельях. Но я не намерен опускать руки. Тем более что рядом со мной есть союзник, и вместе мы способны на многое. Эволюция целителя 4 Сергей Харченко, Сергей Карелин Я был обычным интерном, и меня вполне устраивало такое существование. Но одна беда всё перечеркнула. Я очутился в другом мире, где лекари — это великие маги-целители. Сам я — никудышный врач с едва теплящимся даром, которому суждено латать преступников в подземельях. Но я не намерен опускать руки. Тем более что рядом со мной есть союзник, и вместе мы способны на многое. ==================== Глава 1 Глава 1 Але Врезался я в стену конкретно. Услышал хруст, и моё тело прошило резкой болью. Два ребра сломаны точно, да ещё каждая мышца тела содрогалась от избыточного разряда. Меня трясло. Я смотрел на сорвавшийся с места джип. Софья… Они похитили Софью. Ублюдки! Я должен их остановить! В моей груди раздался щелчок, будто разорвалась некая оболочка. И боль которую я испытывал до этого, показалась мне цветочками. Я закричал. Громко, до хрипа. Ноги подкосились, заставляя меня упасть на землю. Нет! Я не сдамся! Хрен они угадали! Зарычав, я вскочил на ноги. Карыч что-то верещал на фоне, несколько прохожих шарахнулись в сторону, кто-то взвизгнул. Всё это не имело значен

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На сон грядущий я списался сначала с Елизаветой, которая похвасталась новой статьёй, затем мне написала Софья.

«Добрый вечер, Алексей. Как успехи в клинике? Много жизней сегодня спасли?» — прочёл я входящее сообщение в «Пульсе».

«Со счёта сбился. Моя героическая аура теперь сияет ярче в два раза, — ответил я. — Главное зажмурьтесь, когда увидимся. Чтобы не ослепнуть».

В ответ пришёл хохочущий смайлик и следующее сообщение:

«Редкая скромность!»

…

«Приглашаю вас на вечер в среду. Граф Новиков собирает у себя общество по случаю хорошего настроения. И приглашаются исключительно пары».

Я понял тонкий намёк, и ответил:

«Тогда я готов спасти вас и стать вашим кавалером».

«Очень рада это слышать. Тогда встречаемся в 19:00, на Прибрежной, 5».

После этой беседы я даже немного размечтался, даже пофантазировал, представив, как рядом со мной лежит эффектная блондинка и смотрит на меня большими голубыми глазами.

Я уснул, и мои фантазии перешли в сон эротического плана.

* * *

Центральный рынок, два часа назад

Эдик был злой. Очень. Эти Оболенские его достали вопросами насчёт помолвки. Да какая там помолвка, если эта дура ему весь мозг выела!

— Ну и что ты молчишь? — заканючила Юля, цокая каблучками рядом с ним. — Мне нужна хурма, и я тебе говорила, для чего!

— Для салата. Я слышал. И для этого надо было переться на рынок? — нахмурился Эдик.

— Я не доверяю этим курьерам, ты знаешь, — выдавила Юля. — А служанки могут выбрать не то.

— Ты иногда бываешь просто невыносимой, Юля, — выдавил из себя Эдик.

— А ты… ты… — задышала Оболенская, хлопая утиными губами и ударила его сумочкой по плечу. — Ты увалень и совсем меня не ценишь. Мне нужна хурма для салата, четыре штуки. «Бычий глаз».

Эдик закрыл глаза, остановился между прилавками, и Юля чуть не натолкнулась на него, но вздохнул, сдерживая гнев.

Сначала ей нужна была сумочка с тремя брюликами, и обязательно в виде сердечек. Затем мясо дальневосточного краба, но в кляре, и это блюдо они искали полдня по всей Москве. Он же не доверяет служанкам, и таксистам, и курьерам. А ему она доверяет. И он для неё кто? Слуга, получается?

Затем она закатила истерику после той вечеринки на Москва-реке. Разбила свой телефон и потребовала, чтобы он как настоящий мужчина купил её новый. Он же её вывел на эмоции, значит он и должен ей телефон.

Ну да. Должен. Виновен. Обязан. Да ни хера я тебе не обязан! НИ-ХЕ-РА! Так он хотел крикнуть ей прямо в лицо.

Но воспитание всё же взяло верх над эмоциями. Он сдержался, хотя чувствовал, что уже на пределе. Да и Оболенские не поймут такой грубости. Не хочется портить с ними отношения.

— Ну бли-и-и-ин, — вновь завыла эта губастая стерлядь. — Я задела платьем этот вонючий прилаво-о-ок. Эдик.