ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В мире папы Сильвии существует лишь одно увлечение — волшебные яблоки собственного выращивания. Но не всем такое лакомство по душе, особенно дальней родне, что всеми силами пытается остановить его опыты. Один из таких родичей устроился в дом прославленного яблочного селекционера под видом приглашённого учителя. Только Сильвию не обманешь: она непременно разоблачит самозванца! Пусть даже для этого придётся скормить ему все плотоядные плоды из отцовского сада… Хотя ещё неизвестно, кто кого в итоге съест на завтрак.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Полгода, наверное, к нам ездили всякие типы, представлявшиеся следователями, и тщательно проверяли папину работу, отчего мой родитель нервничал и злился. А нервничать ему было противопоказано: больное сердце давало себя знать при любых волнениях. При мысли об этом настроение, чуть приподнятое с утра в предвкушении встречи с друзьями, резко ухнуло вниз. Время шло, а проверки к отцу всё так же неожиданно приезжали. И не было им ни конца ни края.

— Не просто так же написал. Инор Болдуин о вас беспокоится, инорита Сильвия, — убеждённо ответила Долли. — Чтобы вам после его смерти не пришлось…

Отбиваться от кредиторов и продавать поместье. Сказано это не было, но выразительная мимика Долли была куда красноречивей любых слов.

— Я не буду жить у посторонних приживалкой, — резко ответила я. — И папа это прекрасно знает.

А ещё он знает, что с каждым годом сдаёт всё больше и больше. Целитель, согласившийся взять в уплату за визит саженец яблони, не папиной, разумеется, а того самого Ренета Чейза, сказал, что папино сердце довольно изношено и может не выдержать резких потрясений. Конечно, он немного подправил, но сказал, что надолго работы не хватит. В таком возрасте и регулярные целительские процедуры не всегда помогают, эта была короткой и разовой…

— Так не приживалкой же, женой.

— Инор Болдуин успел овдоветь? — я выразительно приподняла бровь.

— Инор Болдуин успел завести сына, которого ваш папа предлагал женить на вас, чтобы никому обидно не было, — выпалила служанка, явно радуясь, что теперь не придётся держать этот страшный секрет в себе, от которого её так распирало, что мог приключиться несчастный случай. — И чтобы поместье продолжали наследовать Болдуины, а не абы кто.

— Время договорных браков прошло, — заметила я. — Папа не мог не понимать, что я откажусь.

— Мог, не мог — чего теперь говорить-то? — проворчала Долли. — Старший Болдуин ответил, что невестка с такой наследственностью им не нужна, а обижаться они не намерены ни сейчас, ни позже.

Прозвучало это весьма оскорбительно, словно я вешалась на шею этому типу, и он довольно грубо меня отшил и ещё попенял на огрехи моего воспитания.

— Можно подумать, мне его сынок нужен! — вспылила я. — Наверняка такой же напыщенный болван, как папаша. Яблоконенавистники!

Конечно, нужно было попенять Долли, что опять сунула свой нос в папину переписку, но она, как обычно, вытаращит глаза и обиженно заявит, что не читала вовсе, а так, заметила пару фраз в неосторожно оставленным открытым письме. Почему-то мне никогда не попадалась небрежно брошенная папина переписка, личная ли, деловая ли, рабочая ли, а Долли всегда оказывалась в курсе его дел и щедро делилась информацией со мной.