И даже не фаворит, а супруг он был нашей царицы, морганатический муж. Активнейший человек. Это он Крым к России присоединил, он наш черноморский флот заложил и много чего еще успел за свою недолгую, полувековую жизнь сделать. — Номер один отпил глоток пива, оценил температуру, и, вероятно удовлетворившись, выпил треть бокала единым глотком. — И вот, представь себе, этот политик, реформатор, профессиональный, как его сегодня бы назвали, премьер-министр, обладающий неимоверной властью, деньгами, имеющий в своем распоряжении целую империю, причем без каких-то там демократий или плюрализма, он ходил по своему дворцу и жаловался на скуку! Ему было скучно! Когда я об этом узнал, я сначала посмеялся. Как же. Такой великий человек, а ему скучно. Подумал было, фантазии ему не хватало. — Номер один выпил половину оставшегося в бокале пива, снова одним единственным глотком, массивный кадык лишь единожды дернулся вверх-вниз. — Мне приятно было так думать. Тут же прямая аналогия со мной, да и с тобой, — кивок в сторону номера два, — думал, вот я какой, умнее графа Потемкина, мне не скучно. А вот после нашей прошлой встречи знаешь, я задумался. Сначала я решил, что у Потемкина была депрессия. Я решил, что и ты, друг мой, тоже от депрессии страдаешь. Начал копать. Не сам конечно, дал задание специалистов найти, кто может нормальным, не ученым-птичьим языком объяснить. — У меня нет ни депрессии, ни скуки. На прошлой встрече я просто плохо себя чувствовал. — Номер два говорил спокойным, чуть даже снисходительным голосом, как будто брал на себя ответственность за то, что ввел товарища в заблуждение. — Я признателен тебе за то, что ты так близко к сердцу принял мои слова, но помощь мне не нужна. — Ха ха. — Номер один отставил пивной бокал и вновь взял толстостенный низкий стакан с виски. — Разумеется, ведь признать необходимость помощи — значит проявить слабость. — Снова прищуренный взгляд, пауза. — Не переживай, я тоже так еще недавно считал. Но это не правда. Вообще, давай будем честны друг с другом. Если бы ты был в порядке, ты бы уже летел обратно в Брюссель на своем вертолете, а не пил бы тут со мной в занюханном баре. — Я пью в этом занюханном баре только потому, что ты меня сюда пригласил. Хотя, надо признаться, я уже начинаю сожалеть, что согласился на внеплановую нашу встречу. — Ну, хочешь к стандартному формату вернуться — легко. Я не просто так в Амстердам прилетел, я тут Дюрера, «Зайца», покупаю. Родного брата того, что в Альбертино выставлен. Можем вместе поехать. Будешь первым за пятьсот лет, кто увидит эту картину. Ты этого хочешь? Или все же признаешь, что у тебя неудовлетворенность есть, ты же удовольствия от жизни не получаешь.

Об этой истории
Максим Романов, владелец «Максима», сталкивается с жёстким предложением: его зовут в загадочную Игру, а в отказе грозят ликвидацией компании. Приходится подчиниться. Вместе с прочими участниками его доставляют в город, которого он не знает. На руках у всех — смарт-часы: они и команды передают, и определяют нахождение игрока. Никаких денег и вещей ни у кого нет, добывать пропитание надлежит самим. Началось. Но почему люди умирают? Максим лишь позже догадывается, ради чего всё затевалось. Психологический детектив с ошеломляющим итогом; герои детально выписаны, повествование мчит без провисаний. Образы так точны, что читатель найдёт в книге знакомые черты — свои или чужие. Пребывание за рубежом, работа бок о бок с иноземцами открыли автору мир чужих обычаев, подарив сюжеты и людские портреты, не придуманные, а увиденные в жизни.





