Место разреза окутала яркая вспышка. А разбойник закричал, выгнулся и выпучил от боли глаза. Я его понимал. Перед лечением нужно было обезболить мужика, но тратить на это силу мне не хотелось. Лимит доброты на сегодня был исчерпан.
В этот момент моя рука внезапно изменилась. Пальцы стали толще и немного короче. На ладони, подрагивая и мерцая, начала проявляться точно такая же татуировка как та, что украшала кожу противника. Я тряхнул конечностью, возвращая ей прежний вид, и настороженно обернулся, чтобы убедиться — никто из подельников разбойника не заметил этого фокуса. К счастью, полутьма помогла скрыть мой не вовремя проснувшийся проклятый талант.
В отдалении послышался звук сирен машин жандармерии, а через минуту в арку въехали два авто. Остановились в середине двора, и из них выскочили жандармы. Замерцали активируемые силовые щиты и доспехи. А в руках городовых появились угрожающего вида дубинки.
— Этот, — я указал на потерявшего сознание от боли противника, — пытался меня ограбить. Думаю, эти прохожие могут подтвердить.
Стоявшие у стены Громила и Шустрый торопливо закивали.
Один из жандармов с сумкой на боку подошел к разбойнику. Присел рядом, коснулся пальцами шеи мужчины.
— Живой, — произнес он и всмотрелся в лицо бойца. На несколько секунд замер, а затем добавил, — это же Гришка Жмых. Он в розыске за разбой.
— Кличка ему очень подходит, — задумчиво произнёс я, рассматривая помятое жизнью лицо Жмыха. В расслабленном виде оно приняло глуповатое выражение.
Жандарм поднялся на ноги и обернулся ко мне.
— Ловко это вы, мастер. В два удара. А потом еще и рану закрыли, чтобы он кровью не истек, — он махнул рукой сослуживцам, — грузите его.
Двое городовых быстро подбежали к сидевшему без сознания разбойнику и подхватили его под руки. Один из группы реагирования ловко завел запястья Жмыха за спину, защелкивая на них чип-браслеты. Затем парни поволокли Гришку к машине.
— И как только этот глупец решился на вас напасть? Неужели не увидел, что вы благородный?
Я пожал плечами, решив не пояснять, что именно сегодня решил потренироваться в изменении внешности во время прогулки по темным переулкам. И меня вполне могли принять за неблагородного человека.
— Спасибо, мастер, — поблагодарил меня дознаватель. Расстегнул сумку и достал планшет с закрепленным на нем листом протокола. — У Вас найдется пара минут? Мне нужно опросить вас и свидетелей.
— Конечно, — вздохнул я.
Жандарм кивнул и вынул из кармана ручку.
— Фамилия, имя, отчество, — начал он.
— Меня зовут Василий Михайлович Юсупов, — ответил я.
Жандарм оторвался от планшета и недоверчиво взглянул на меня:
— Неужто вы тот самый лекарь-душеправ, который недавно делал экспертизу по банде Чалого? — настороженно уточнил он, и я кивнул.
— Он самый.






