— Там Гюнтер тебя зовёт.
— Иду, — Стриж неохотно встал и побрёл вслед за тиаматцем.
Когда он вернулся, Миа снова стояла по пояс в земле с лопатой в руках.
— Снова копаешь могилу? — пошутил Лёха, подходя. — Для кого теперь?
К его удивлению, именно её и напоминала новая яма в стороне от уже занятой постояльцем.
— Для себя, — спокойно ответила та, отбрасывая очередной ком земли.
— Прости, что? — переспросил Стриж, гадая, что случилось с обычно жизнерадостной девушкой.
Та воткнула лопату в землю, утёрла лоб и посмотрела на Лёху снизу вверх.
— Один друг когда-то рассказал, как справляется со всем дерьмом, что случается в жизни. Знаешь, когда его скапливается столько, что мешает расправить плечи и смотреть вперёд?
Стриж кивнул. Сам он до такого предела ещё не доходил, но видел немало живых примеров. И те зачастую решали вопрос алкоголем в ударных дозах.
— Так вот, — продолжила девушка, вновь вонзая лопату в землю, — когда горшок с дерьмом переполнялся, мой друг выкапывал для себя могилу. И пока он это делал, решал, хочет он похоронить всё это дерьмо или даст ему похоронить себя.
Горка рыхлой земли у ямы неуклонно росла.
— Я зарою то, что не хочу помнить, — глухо сказала Миа. — И старую жизнь, которую потеряла, и суку-Лису, и ритуал истребления, и всю эту погань с Кьелем.
Лёха кивнул и отошёл. Помощь не предлагал, понимая, что эту реабилитацию Миа должна проделать сама. Но и уходить опасался. Устроившись на прежнем месте, молча наблюдал за эльфийкой. Существовал хоть и крошечный, но шанс, что девушка всё же решит похоронить себя вместе с гнетущими воспоминаниями.
С этим Лёха не собирался соглашаться.
Но когда Миа закончила работу, просто села на край могилы, свесив туда ноги, и молча смотрела в тёмный земляной зев. Просидев там какое-то время, встала и неторопливо забросала яму землёй.
Воткнув лопату в получившийся холм, она повернулась к Лёхе и улыбнулась:
— Пойдём, отыщем место, где можно искупаться.
Стриж улыбнулся в ответ и кивнул.
Когда они уходили, он заметил, как Арес подошёл к оставленной лопате и задумчиво взял её в руки.
Наверное, даже живое оружие мечтает забыть о чём-то.
Конец четвёртой книги.






