ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

До Великого Размытия остаётся всё меньше времени, и трудностей только прибавляется. Растущая мощь Тёмного Князя вынуждает заговорщиков соблюдать величайшую осторожность. В то же время группа Родиона Булатова набирает силу, и с такими покровителями во власти их уже никто не посмеет считать слабаками. Но любой подготовке приходит конец. Грядёт главный бой, и он будет самым тяжёлым. Первая книга серии "Кафедра" Кафедра-4 Игорь Лахов До Великого Размытия остаётся всё меньше времени, и трудностей только прибавляется. Растущая мощь Тёмного Князя вынуждает заговорщиков соблюдать величайшую осторожность. В то же время группа Родиона Булатова набирает силу, и с такими покровителями во власти их уже никто не посмеет считать слабаками. Но любой подготовке приходит конец. Грядёт главный бой, и он будет самым тяжёлым. Первая книга серии "Кафедра" ==================== Глава 1 Глава 1 Знаете, кого я больше всего ненавижу? Нет, не тварей Преисподней. Их хотя бы можно убить. Уже на второй день моей преподавательской деятельности в Академии жгучая ненависть появилась к студентам. Но ни одному из них нельзя отрезать голову или, на худой конец, заехать по морде. Необходимо с каждым сюсюкаться, по сто раз объяснять бестолочам с виду простейшую пентаграммку потустороннего мира. Ещё и привлекать к себе внимание, отрывая особо нерадивых учеников от игры в карты под партой или рисованием в тетрадях различных каракулей вместо примерного записывания лекции. К этому нужно приплюсовать, что я тоже совсем

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот освоишься немного на кафедре, тогда и иными делами займёмся.

— Наверное, правильно решили, — вздохнул я. — Голова постоянно забита подготовкой к урокам.

— Долго включаешься, — попеняла Алтайская Ведьма. — Уже должен был всех к ногтю прижать.

— Я воспитывался в ином учебном заведении, и там преподаватели не церемонились, как ваши. Но если я также начну себя вести, то половина студентов на корм червей пойдёт. Выживут лишь физически и психологически сильные. Боюсь, такая статистика государственным ведомствам не понравится. Да и аристократические Рода… Мигом, сопли по розовым щёчкам размазывая, побегут детишки с родителями жаловаться на страшного Булатова. Уже побежали, хотя я ещё добрый. У нас в Академии вообще кого готовят? По мне, так не бойцов, а слюнтяев!

— Ишь, разошёлся, — усмехнулась Ярина. — Чую, что за живое тебя крепко задели. Хотя я тоже считаю, что слишком много воли знатным фамилиям дают. Лезут, в учебный процесс вмешиваются. Я уже троих возмущённых высокопоставленных папаш по стенкам размазала, хотя в уставе Академии чёрным по белому написано, что во время занятий студенты все равны, несмотря на происхождение.

— Вы же — княгиня. У вас возможности иные. А как мне выкрутиться?

— Тоже верно, Родион. Тут тебе реально с профессором Гладышевой поговорить надо. Я уверена, что ей много шишек с аристократами понабивать пришлось. Раз до сих пор не уволили, значит, справилась с ними Анна.

Мы прошли в комнату Гладышевой. Анна Юльевна действительно за последнее время стало выглядеть намного лучше. Несмотря на тёмные круги под глазами, болезненную худобу и землистый цвет лица, она перестала напоминать живого мертвеца. К тому же уже сидела в кресле и даже с трудом поднялась на ноги при нашем появлении. Только вот взгляд был какой-то пустой, равнодушный. И улыбка ненатуральная, вымученная.

— Родион, рада тебя видеть, — словно механическая кукла поприветствовала меня профессор. — Я знаю, что именно ты мой спаситель из Преисподней. Спасибо.

— Да не за что! — сделав беспечный вид, отмахнулся я. — Обращайтесь, если нужно. Как здоровьице.

— Бывало и хуже. Теперь хотя бы появилась надежда на выздоровление. Как поживаете без меня?

— Шикарно живём! Я теперь вас в Академии замещаю. Игнатьич тоже больше не дёргается. Вчера с ним всю ночь в ресторане кутили. Повеселились на славу, так что за есаула не переживайте! — бодро соврал я.

— В ресторане? Всю ночь? — нахмурилась Анна Юльевна. — Замечательно. Хорошо, что такие отходчивые.

— Ну а чего ещё делать? Вам на расстоянии помочь не можем, а жизнь всего лишь одна дана, и нужно ценить каждую её минуту.

— Согласна… И как с утра у Ивана Игнатьевича головушка? Не сильно болит?

— Не знаю. Я раньше уехал, а Кудрявый остался.

— Один?

— Ну… — сделал я смущённую морду.