Зубр тщательно скрывал смерть Конана, поэтому остальные рабовладельцы крайне удивились, когда на арену, вместо хорошо им знакомой персоны, вышел другой человек. Некоторые даже попытались оспорить, но ничего не вышло: выиграв полуфинал, Мрак имел право принять участие в «Колизее», а выпустить его на арену хозяин мог под любым именем. Ну а так как многие рабовладельцы прилетали только к тем боям, где участвуют их «жеребцы», это для большинства становилось неприятным сюрпризом. О способностях и навыках Конана было известно, Конан-дубль же оставался темной лошадкой.
Знал ли Псих? Хороший вопрос… Анарион точно не знал. Таурохтар четко видел, как в ужасе округляются глаза короля. Он умный и хладнокровный, поймет, что выиграть — единственный способ. Впрочем, Рох, решил облегчить его величеству задачу. В искусстве претворяться за время у Зубра князь уже достиг заоблачных высот, а сейчас всего лишь требовалось показать королю, что его бывший вассал настроен решительно и готов убивать. Анарион сильнее, как воин. Он сможет выиграть честно, так что никто не заподозрит.
И Таурохтар напал. Остервенело, стараясь вообразить, что перед ним рвущийся к его жене Конан. Вероятно, гримаса жгучей ненависти исказила его лицо, потому что в глазах короля промелькнуло… удивление? Князь продолжал наседать, Анарион же больше оборонялся и… как будто затягивал бой. Да что с ним такое, демоны побери! Должен же он понять, что есть только один выход для них двоих!
Однако время шло, и оба стали уставать. Пот уже лился рекой, а дыхание сбивалось. Таурохтар в очередной раз атаковал, Анарион закрылся. Мечи с лязгом скрестились, но не менее остро схлестнулись и взгляды. И в тот момент князь увидел в стальной глубине королевских глаз не внутреннюю борьбу, нет. Он понял, что сир, безжалостно кромсающий врагов, не сможет отнять жизнь у… Кто ему Таурохтар? Товарищ по несчастью? Преданный вассал? Друг? Какая разница, если не сможет… Тренировки с Ирис хорошо научили одному — создавать эффект неожиданности.
— Позаботься о моей матери! — бросил он Анариону на синдарине, а сам, делая вид, что замахивается для атаки, сдвинулся туда, где его не должно было быть, и где, именно, поэтому оказался королевский меч.
Лезвие вошло в живот резко и бесшумно. Рох даже в первую секунду не ощутил боли. И никакой проносящейся перед глазами жизни тоже не увидел. Лишь оторопелая, сама себе неверящая мысль: «Неужели это все? Конец?» Потом князь спохватился: если подумают, что он поддался, то победу королю не засчитают и его смерть станет напрасной. Он зажал рукой рану, из которой обильно шла кровь, и попробовал атаковать снова. Но ноги не послушались. Все тело налилось тяжестью и Рох рухнул на пол.






